Чтение онлайн

Эта уголовная гвардия никогда не входила в состав армии. Впрочем, как и многие другие формирования, введенные в Сухуми. Были “Черные орлы” с черными повязками на головах и “Белые орлы” – с белыми. После них по городу тянулся характерный след: использованные шприцы и вскрытые пузырьки… Одеты все были вразнобой: часть в камуфляже, часть в джинсах и майках. А грабили одинаково. Не гнушались ничем.

Не отставала от них и военная полиция под командованием генерала Ахалая, бывшего старшины милиции, по слухам, уволенного оттуда “за порочащее поведение”.

Жена нашего соседа Насибея Инарбы узнала о его гибели в тот же день – ей позвонили знакомые. (На этой странной войне телефонная сеть функционировала исправно. Когда не стало электричества, ГТС питалась от дизель-генератора.) Она собрала костюм, туфли – все, что необходимо, чтобы проводить человека в последний путь, и ушла на Гумистинский мост. Позже она позвонила с той стороны и рассказала, что ее после длительного допроса пропустили через мост, чтобы она могла похоронить мужа, но все вещи – костюм, рубашку, галстук, туфли – отобрали.

Впрочем, и сами абхазы повели себя подобным образом. Толпа бегущих из города ворвалась в аптеку, находившуюся в 20 метрах от нашего дома, и начала сгребать лекарства. Заведующая Нателла попыталась возражать и была застрелена.

На второй день войны не стало электричества, воды, продовольствия (по крайней мере для населения). Стали всюду расти мусорные кучи.

Электричество скоро дали. Телецентр был выведен из строя, но заработала полевая установка телевещания, подчиненная военным властям.

…На фоне пестрого ковра сидит человек лет 35 и с черной густой бородой, на его плечах внакидку белоснежная дубленка. Строгое, суровое выражение лица. Это главнокомандующий вооруженными силами Грузии в Абхазии вчерашний капитан Советской армии господин Каркарашвили. От его слов веет средневековым ужасом: “Если из общей численности погибнет сто тысяч грузин, то из ваших погибнут все девяносто семь тысяч* … Хочу дать совет господину Ардзинбе – пусть он сделает, чтобы абхазская нация не осталась без потомков”.

Позже по городу пустили слух, что при взятии Сухуми 14 августа погиб его брат, поэтому главнокомандующий был так зол.

Прошло.

Источило сердце – и кануло.

Остался шрам – потрогайте… война.

“Это чужая война”, – думали вы, слушая выпуски новостей.

– Это чужая война, – подтверждали вам Первые лица.

“Ну и пусть”, – думали вы.

Вот – потрогайте эту чужую войну.

Союз развалился, но армия не спешила укладывать чемоданы и вещмешки. И совсем неохотно, конечно же, наши генералы думали о перспективе покинуть субтропики Абхазии, где находились их “всеармейские” здравницы. После постановления Госсовета Грузии о “национализации армейской мат. части” у генералов, похоже, крепло желание ни в коем случае не отдавать то, что у них отнимают.

В Гудауте еще в мирное время был расформирован авиаполк. С началом “конфликта” туда перебросили авиачасть из Краснодарского края и расселили в Гудаутском санатории МОРФ… Там же, в Гудауте, находились заместитель министра обороны Кондратьев и генерал Сунгуткин. Туда же, вместе со своим окружением, перебрался и В. Ардзинба.

В первый же день боевых действий две из отстрелянных грузинскими вертолетами ракет угодили на территорию санаторного комплекса МВО, где отдыхали российские военные с женами. Одна ракета упала во дворе – и убила двух офицеров, а вторая, пробив крышу и разорвавшись в палате, убила молодую женщину. Ее муж, офицер, был тяжело ранен. Очевидно, сразу же последовало “строгое предупреждение” – а санаторий охранял 345-й полк ВДВ, – и за весь год войны ни один снаряд, ни одна ракета больше не залетали на площади санатория. Но именно оттуда, с территории, занятой нашими десантниками, и обстреливался город. Огонь велся по жилым кварталам, по рынку в дневное время, когда там собиралось побольше народу, по госпиталю в Первой городской больнице…

Взяв Сухуми, грузинские войска праздновали недели полторы-две: пьянствовали, мародерствовали…

Но потом вновь настали тяжелые военные будни, снова нужно было воевать. Первое, что предстояло сделать, – форсировать неглубокую, но быструю горную Гумисту, протекающую по западной окраине Сухуми. Абхазы, конечно, успели укрепиться на 10-километровом отрезке берега реки от Верхнего моста до моря и заминировать железнодорожный и два автомоста, но грузины явно не принимали этого всерьез. При первой же лобовой атаке их ждал кровавый сюрприз. Они и понятия не имели, каких масштабов достигла “интернациональная” помощь за время их триумфальных празднеств. Атакующих встретил огонь гаубиц, “Града”, гранатометов, чего, как они полагали, и в помине не могло быть у противника.

Так началось изнуряющее “сидение на Гумисте”, стоившее городу – всей Абхазии – многих и многих жизней.

Грузины установили на дальнем краю города, на пляже, батарею 125-миллиметровых орудий и стали обстреливать абхазские позиции за Гумистой. И вот тогда в ответ с территории санатория МВО, где стояли “голубые береты”, на улицы обрушился шквал огня, накрывшего весь городской центр. Обстрел длился минут двадцать.

На следующий день Министерство иностранных дел Грузии вручает российскому послу ноту протеста, поскольку было очевидно, что огонь велся российскими войсками. И командир десантников – не МИД России! – дает такой ответ: “Во время артобстрела грузинской стороной абхазских позиций несколько снарядов попали на территорию полка. К счастью, жертв не было. Но мы и впредь в таких случаях будем отвечать таким же образом”.

За весь год абхазской осады Сухуми не получил от России ни единого зернышка. (Хотя все время велись разговоры о защите “русскоязычного населения”.) Турция поставляла в Сухуми в качестве гуманитарной помощи картофель, макароны, консервы, муку, медикаменты. Но порт постоянно обстреливался, чтобы помешать разгрузке судов.