Чтение онлайн

Но выдалось подряд несколько удачных годов. И урожаи были завидные, и разбойников удалось переловить, да еще кузнецы придумали некий сплав, который позволил делать очень крепкие лемеха для плугов. Словом, наметился прогресс. И торговля между материками оживилась.

Болотные жители обитали тогда не на самом перешейке, в самой слякоти, а на подступах к нему. Обнаружив, что караваны идут чаще, а толку от них немного, они сильно задумались.

Дело в том, что это племя не отличалось ни повышенным интеллектом, ни каким-то выдающимся трудолюбием. Просто оно угнездилось возле перешейка. И откуда-то узнало, что караваны, проходя по землям некоторых стран, платят пошлину в зависимости от стоимости груза.

Эта идея оседлала их умы и залепила грязью их глаза, как выразился Арцваншир. Насчет грязи - все соответствовало действительности! Чтобы устроить кордоны и пропускной пункт, племя снялось с насиженного места и перебралось на болото. Оно бросило дома, постоялые дворы с сараями и хлевами для вьючного скота, поля и огороды, чтобы жить в самом узком месте перешейка, в вечном полумраке и сырости.

Какое-то время все караванщики исправно платили - и племя вообразило, что это будет продолжаться вечно. А раз вечно - то можно поднимать цену.

Тогда оно было и многолюднее, и оружием запаслось, и даже нашло в болоте какого-то ядовитого гада, чьим ядом хорошо смазывать стрелы.

–  Они стали требовать такую пошлину, что и северяне, и южане крепко задумались. Да, конечно, иного сухопутного пути нет, платить рано или поздно придется… а если вплавь?
– Арцваншир обвел пятипалой рукой окрестности. Поскольку мы находились на палубе, то вокруг была одна вода.

Первые суденышки пропали безвестно - по обе стороны перешейка море кишмя кишело какими-то бешеными червяками метров в шесть длиной, и еще водились твари, которых кроме как плавучей пастью и не назовешь. Арцваншир велел принести из каюты приборчик с голограммами - так даже непонятно, есть ли у них брюхо с внутренностями. Главное - заглотать, а там хоть трава не расти. Именно по этой причине и не развивалось мореплавание.

Но здешние жители догадались - построили большие и надежные плоты из толстых бревен. Такой плот встанет поперек горла даже самой злобной плавучей пасти. Они стали изучать течения, они нашли ядовитую траву, сок которой отпугивает морских червяков, они соорудили катапульты и метали камни прямо в разинутые пасти.

А потом они построили длинные и быстрые парусники. Они поставили на берегах маяки, они вырастили толковых моряков и капитанов. И на берегах, в устьях рек, встали торговые города с пристанями и доками.

Мы еще долго слушали о техническом прогрессе, который произошел из-за маленького бестолкового племени, вообразившего, будто можно безнаказанно повышать пошлину за проезд. Главным аргументом был корабль, на палубе которого мы сидели. Начинка у него была такая, что наши бортинженеры из машинного отделения даже обедать не вылезали.

–  А мне их жаль, - вздохнул Люська.
– Сидят на болоте, даже неба не видят, каравана ждут. Уже даже забыли, что это за зверь такой - караван…

–  Они ни с кем не хотят вести переговоры, - сказал Арцваншир.
– Просто не хотят. Говорит - вот вы сперва пришлите караван, заплатите пошлину, тогда и будем беседовать.
– Подумал и добавил: - Вот мы их и оставили в покое…

–  Спешите видеть! Настоящий космический цирк-шапито! Удивительное зрелище! Только у нас - полет на загадочную планету всего за пятьдесят рублей, детям до двенадцати - двадцать’ Инопланетный зверинец, женщина-змея, повелитель звезд!

Плотный лысый человек с иссиня-черными усами, слишком пышными, чтобы быть настоящими, прохаживался вдоль трассы. Завидев новый автомобиль, он поднял мегафон, и над дорогой снова раздалось.

–  Космический цирк-шапито! Жуткие приключения галактических путешественников!

Несколько машин уже стояло на обочине. На пустыре между бензоколонкой и придорожным кафе раскинулся линялый брезентовый шатер, и запахи бензиновых выхлопов, чебуреков, пыльного бурьяна мешались с духом опилок, озона и неведомых зверей. Кривая подтекшая надпись над входом: “Космический цирк синьора Николаса”. Пара трейлеров в стороне. За шатким столиком, установленным прямо на пересохшей земле, продавали билеты. Кудри билетерши спускались на гигантский бюст, на темных пальцах - гроздья дешевых колец, носатое лицо под толстым слоем косметики - яркое и неподвижное, как у агамы. В подведенных глазах застыло вечное недоумение - но никто не заглядывал в ее глаза.

Фырканье, похрюкивание, щелканье, несущиеся из-за стен шатра постоянным фоном, внезапно заглушил утробный страшный рев - будто промчался мимо невидимый КамАЗ. Лысый вздрогнул и торопливо подошел к столику.

–  Ну как?
– тихо спросил он.

–  Два десятка есть, - ответила билетерша.

–  Начнем, пожалуй, - усмехнулся усач и зашел в шатер.

Распорядитель метался по шатру, готовый показать, рассказать, развеселить заскучавших и утешить разочарованных. “Вы должны расслабиться, - восклицал он, - наше шоу - лучший отдых! Самая зрелищная программа!” Усач так старался всем угодить, так стремился подогреть праздный интерес, так преданно заглядывал в глаза, что публике становилось немного не по себе. “Главное - ни о чем не думайте, - призывал Николас, - наслаждайтесь и веселитесь!.. Хотите поглазеть на трехполое животное?
– хриплым интимным голосом спрашивал он.
– На самых страшных хищников во Вселенной? Вы попали туда, куда нужно!”

Женщина-змея танцевала в полумраке под одной ей слышную музыку - изгибалась, извилась, застывала в нечеловеческих позах. По прозрачно-белой коже пробегала дрожь, мягкие движения завораживали. Женщина-без-костей смотрела на столпившихся вокруг мужчин надменно и печально, и горькая ирония мелькала в ее темных глазах.

–  Грызуны на одной планете… мы называем ее Чумка. Юркие и вездесущие твари. Понимаете, им нужен был кальций… - голос распорядителя звучал глухо, будто бы придавленный ужасными воспоминаниями. Николас говорил машинально: все паузы, раскаты голоса и недомолвки были отрепетированы давным-давно, все жуткие подробности выучены наизусть. Почти никто не слушал - лишь один зритель вдруг равнодушно отвернулся от женщины-змеи и уставился на усача. В его глазах было что-то оценивающее. Николас удивленно окинул взглядом лощеную фигуру - костюм, яркий галстук, темные очки. Похоже, человек забрел сюда случайно - ребенок упросил? Николас пожал плечами и двинулся к клеткам. Мужчина пошел следом, глядя по сторонам с деловитым интересом.

Тяжелая органическая вонь сменялась легким запахом сена, аромат цветов - горячей струей свежего мяса. Здесь были все цвета радуги, все формы, пушистая шерсть и скользкие щупальца, морщинистая кожа и радужная чешуя. Тонконогая птица застыла за стеклом в морозных разводах: перья вырезаны из аквамарина, глаза - стеклянные шарики, клюв - аметист.

–  Они живут в хрустальных лесах Новой Исландии. Их брачные танцы на закате, когда солнце дробится в прозрачных ветвях… - Николас громко высморкался в гигантский платок.
– К сожалению, мы не смогли поймать самку - они очень осторожны.