Чтение онлайн

Андрей поднес палец к зеленому пупырчатому отростку с крохотными белыми волосками и тот слегка "привстал"... Волоски оказались крючочками, которые вошли в его кожу.

Появилось три капельки крови. Андрей отдернул руку, но не с возмущением, а с благодарным трепетом, с которым отец воспринимает первый укус своего маленького сына.

Это - нормальный метаболизм. Колония уже питается, как все приличные живые существа, готовой органикой, окисляя ее до воды и углекислого газа. Задача "быть живым" распределяется на миллионы подзадач, которые решаются нанокомпьютерами, находящимся в ядре каждой техноклетки ...

Зазвонил телефон, старый, засаленный. Он схватил трубку и закричал:

– Мама! Оно живет. Растет, питается.

– Я не твоя мама, я не умею жарить котлеты, - голос в трубке конечно был молодым, бархатным, а не старческим, дребезжащим.

– Да, да, извините, все ясно, вы ошиблись номером. По этому номеру звонит только моя мама, потому что тут живет один маленький мальчик с соплей из отработанных стимботов под носом.

– Извини, - сказала девушка, - но судя по твоему голосу, ты - не мальчик.

– Да, я не мальчик, мне тридцать лет. В моем возрасте Саша Македонский уже обработал Персию и Индию по полной программе.

– Кто растет, кто питается? Ты завел герань?

– Это... это трудно объяснить, это то, чего раньше не было.

Голос на том конце трубки стал затухать.

– Да, я действительно ошиблась номером. Бывай. Да, кстати, поздравляю с днем защитника Отечества.

Раздался гудок, голос исчез, втянулся в прекрасный сияющий мир алмазных башен Васильевского острова или уютных кофеен в староголландском стиле Петроградской стороны...

Андрей стал тереть задрожавшие руки. Как устроен человек? Несерьезно устроен. Чуда в тарелке ему мало. Прекратившей ржать и бить копытом Марины Аграфеновны - тоже мало. Ему еще и подавай в день защитника Отечества зеленоглазую красотку с бархатным голосом и рыжей косой до попы.

Телефон зазвонил снова.

– Ну да, мама, слушаю.

– Я не твоя мама, - голос на том конце все тот же молодой, бархатный. На секунду у него даже появилась мысль, что это чат-бот, удачно прошедший тест Тьюринга.

– Но вы, наверное, снова ошиблись номером.

– В первый раз я ошиблась, а теперь я хочу узнать про это... то, чего раньше не было. Тем более и день подходящий.

Сцена 2.

Она не была ни зеленоглазой, ни рыжей. Вера оказалась тоненькой брюнеточкой. Стильной. Фотоническая татуировка чего стоит - змейки из изумрудного огня как будто ползут по ее предплечьям. И первое чувство, которое испытал Андрей Грамматиков при встрече со стильной Верой, был стыд.

Как ни прибирался, ничего путного в квартире ему добиться не удалось. Биополимерная тряпка-грязеедка скорее размазывала, чем вытирала. Да, Андрей перещелкал мухобойкой все рекламные пузыри, мерцающие спамом ( едва откроешь форточку и уже не пропихнуться, столько налетело). Но от них остались светящиеся потеки на стенах, эти макромолекулы - такое стойкое дерьмо. Да, взял на прокат у Константина Петровича водопад со сжиженным гелием, текущим вверх на манер картин Эсхера. Но это штука смотрелась на фоне обшарпанных обоев также нелепо, как и фрак на бомже. И статуэтка металлорганической девушки, всегда готовой взмахнуть веслом, едва щелкнешь ее по заду, демонстрировала уже не чудеса молекулярной механики, а плохой вкус.

Впрочем, брюнетка оценила фотографию прабабушки.

– Классно. Состаренная бумага. И телка в правильном прикиде.

– А вот мой прапрадедушка.

– Тебе нужны точно такие усы, - сказала она, - если не растут, могут снабдить классным геночипом.

Она так и осталась с ним на "ты", здорово. Хотя Андрей чувствовал, что это, скорее всего, свидетельство ее пренебрежения его персоной.

– А теперь расскажи мне про твое чудо-юдо, - попросила Вера.

Он говорил и говорил, хотя понимал, что этого делать не стоит. Что нельзя раскрывать постороннему то, что не слишком ясно самому себе.

– ... То, что в тарелке, это, в натуре, новый уровень нанотехнологии. Не просто стая наноботов и нанокомпьютеров, которые собирают молекула за молекулой какую-то конструкцию, а затем тихо-мирно выпадают в осадок. У меня колония умных техноклеток. Да что там колония, это без пяти минут организм, способный расти, размножаться, саморазвиваться и самосохраняться. Понимаешь, я при помощи своего интерфейса учу мыслить конгломерат техноклеток, чтобы он все делал это красиво и правильно, лучше чем в природе, не тупым перебором вариантов.

– Ты про эту грязь в тарелке?
– уточнила Вера и ее красивый рот замер в гримаске непонимания.

– Вот именно, я хочу, чтобы эта "грязь в тарелке" не была нам чужой, чтобы она могла общаться с нами, чтобы она понимала нас. Уверен, что она уже чувствует нас, а скоро будет думать о нас.

– А кто ты по образованию?
– Вера провела пальчиком по рубашке Андрея, да так что его внутренние органы моментально встали по стойке смирно.

– Я, - он замялся, - никто. Немного программист, немного лингвист, немного художник. Вон, смотри, там, на стене, анимэ-картина: "Лаокоон с сыновьями избавляется от компьютерных червей". Это я нарисовал микросхемной краской.

– А, я думала, что это схема канализации... Но ты не математик, правда? Тебе нужен математик? Да, тебе определенно нужен математик.

Вера уже звонила куда-то, не через засаленный черный телефон, а пощелкивая пальцами, через скин-интерфейс. Это несколько покоробило Андрея. Не прошло и получаса, а она уже распоряжается...

Вера прошлась и вдоль пыльных полок его книжного шкафа.

– Сколько книг. Слушай, а сколько их нужно, чтобы считаться стильным парнем, ну в твоей тусовке?

– Я чай сделаю, - отозвался невпопад Андрей.
– У меня даже пирожные есть, почти свежие.

– Извини, я никогда не пью в гостях. Можно таких живчиков-ботов наглотаться...

От отсутствия общих тем стало немного неловко, но тут грохотнул древний дверной звонок и из коридора донесся зычный голос Марины Аграфеновны.

– Чего не открываешь, Андрюха? Кто ты таков, чтобы хвост задирать? Штаны на тебе и то из магазина "секонд-хэнд" при городском морге. Голубь ты мой дигитальный, надо меньше щелкать клювом.