Чтение онлайн

— Точно не помню. Уже за полночь. Люба ей открывала...

— Ваша дочь? — уточнил Шевацуков.

— Ну да. Аминат часто забегает к нам. Иногда остается ночевать.

Хозяин провел инспектора через темные комнаты и тихо постучал в одну из дверей. Услышав голос своей дочери, негромко сказал:

— Люба, тут Аминат разыскивают...

Затем вошел в комнату и привычным жестом включил свет.

В небольшой спаленке стояли две кровати. С одной из них, до подбородка укрывшись одеялом, на вошедших испуганно смотрела молодая женщина с прямыми темными волосами, рассыпавшимися по подушке. Инспектор сразу обратил внимание: лоб у нее неестественно бледен и выделяется на смуглом лице.

«Аминат», — решил Шевацуков и шагнул к ней.

— Вы Карданова? — спросил он.

— Да, — тихо произнесла женщина.

— Скажите, вы вызывали «скорую помощь» около десяти часов вечера?

Аминат молчала. Люба с удивлением и любопытством смотрела то на подругу, то на инспектора уголовного розыска, не понимая, что происходит.

— Прошу ответить на мой вопрос, — настаивал Шевацуков.

— Мне уже не надо... Все в порядке... — пробормотала Карданова. — Я вызывала, а потом стало лучше...

Шевацуков некоторое время раздумывал: допросить ее сейчас или отвезти в милицию? Глянул на хозяина, который никак не мог разобраться в происходящем, на его дочь и сказал Аминат:

— Одевайтесь. Мне нужно с вами побеседовать.

Мужчины вышли на веранду и подождали, пока появится Карданова. Извинившись перед хозяином за позднее посещение, старший лейтенант прошел с нею к «скорой». Когда они сели в «рафик», спросил:

— Где ребенок?

— Какой ребенок? — искренне удивилась молодая женщина.

— Которого вы родили возле дома Аликовых и пытались оставить под бревнами.

— Под бревнами? — еще больше изумилась Карданова и, потирая пальцами виски, отрывисто заговорила: — Чепуха... Мне было плохо... Кровотечение... Обыкновенное женское... Я хотела в больницу, потом все прошло...

Шевацуков растерялся. С одной стороны, говорить о таких вещах неловко, а с другой...

— Я прошу сказать правду, — начал он после некоторого молчания.

— Это правда, — всхлипнула вдруг Аминат и закрыла лицо руками.

Врач и медсестра сидели в машине притихшие. Шофер ждал указаний старшего лейтенанта. А он и сам находился в замешательстве. Если Карданова так настойчиво уверяет, что родов не было... В конце концов истину мог установить только врач.

— В больницу! — скомандовал Шевацуков.

Машина сорвалась с места.

По дороге инспектор еще раз попытался выяснить у Кардановой, куда она дела ребенка, но та упорно твердила: не рожала, а значит, никуда не девала.

— К Аликовым вы обращались? — спросил инспектор.

— Обращалась.

— Зачем?

— Хотела, чтобы Мхамет отвез меня в больницу. Мне было плохо... Потом стало лучше, и я пошла домой.

— А пеленку просили?

— Нет...

Не добившись от Кардановой признания, Шевацуков поинтересовался, как фамилия подруги, с которой Аминат была вечером, и где та живет.

— Зухра Бехукова, — ответила Карданова. — Зеленый проезд, дом восемнадцать.

Тревожно тянулись минуты. Пока съездили за Биштовой, врачом-гинекологом, пока она осматривала Карданову в своем кабинете, Шевацуков, вышагивая по пустым полутемным коридорам больницы, то и дело посматривал на часы. Итак, по словам Аликовых, ребенок родился после 22 часов. После полуночи Аминат пришла ночевать к подруге. Что она делала эти два часа? Куда девала ребенка? Стрелки показывали три часа сорок минут. Со времени появления ребенка прошло больше трех часов. Где новорожденный?..

Шевацуков позвонил в милицию и попросил дежурного Кунова доставить в РОВД подругу Кардановой — Зухру Бехукову.

Ночные вызовы... Обычно их стараются избегать. Но в исключительных обстоятельствах...

И снова потекли минуты ожидания.

Наконец из кабинета вышла Биштова, а за ней Аминат. Врач была взволнована.

— Эта женщина, — строго указала она на Карданову, — несколько часов назад перенесла роды...

— Не роды, — попыталась возразить Аминат. — Выкидыш...

— Каким родился ребенок? — спросил Шевацуков Биштову.

— Больше чем семимесячный. Младенец должен быть нормальный. Роды прошли без какой-либо патологии...

— Трехмесячный! Я говорю, трехмесячный! — истерически закричала Карданова. — И мертвый! Понимаете, мертвый!

Старший лейтенант понял: без следователя прокуратуры теперь не обойтись. Возможно, тут убийство. А это уже дело прокуратуры.

Он снова набрал номер райотдела милиции и сказал лейтенанту Кунову, чтобы тот доложил о происшествии следователю прокуратуры Чале...

И вот теперь у себя в кабинете, рассказав следователю обо всем, что удалось установить, Шевацуков спросил:

— С чего начнем?

— Продолжим, Аскарбит, — поправил Чале инспектора. — Насколько я понял, ребенок все-таки появился на свет. Аликовы не зря подняли тревогу. Но то, что Карданова отрицает роды, настораживает. Боюсь предполагать самое худшее...

Старший лейтенант молча кивнул. Они оба понимали, о чем идет речь.

— Привести Карданову? — спросил наконец Шевацуков.

— Да. И пусть врач Биштова тоже присутствует.

Конечно, в другое время Кадыр Хамидович сначала поговорил бы с врачом. И подробно. Как чувствует себя женщина после родов? Как вести себя следователю? Он читал, что иногда роженицы находятся в тяжелом психическом состоянии. Но сейчас Чале не мог себе позволить промедления. Им всецело владела одна-единственная мысль: что с новорожденным? Ведь каждая минута может стать в его жизни последней...

От Кадыра Хамидовича не укрылась бледность Кардановой. Казалось, она еле держится на ногах. Наверное, так оно и было.

— Аминат, — обратился к ней следователь, — прежде всего подумайте о том, что вы совершили или хотите совершить. Расскажите, что вы сделали со своим ребенком.

Измученная женщина подняла на него усталые, словно потухшие глаза. И тут же опустила.

— Не было ребенка, — ответила она негромко. — У меня был выкидыш... Трехмесячная беременность...

Возмущенная Биштова хотела что-то возразить, но Чале жестом попросил ее молчать.