Патер Бракель
Шрифт:
Патер Бракель скомкал свой набросок: он вышел неудачным. Сравнительно легко было отметить расположение береговых батарей: патер хорошо знал гавань. Нанести размещение бараков штаба, военной администрации тоже не составляло труда. Значительно сложнее было в точности изобразить фарватер, петлю позади мола и отметить их расстояние от берега. Патер закрыл глаза и, как в кино, прокрутил мысленно еще раз всю процедуру отплытия лодки. Часы показывали третий час ночи. На улице все еще было темно...
Вторая схема тоже не удалась. Патер сжег оба своих рисунка, подошел к книжной полке, достал объемистую библию, раскрыл ее наугад и устремил в нее взор. Он частенько проделывал это, любопытствуя всякий раз, какой текст ему выпадет. Библия раскрылась на "Маккавее". Он прочел: "Нон экс мультитудине ген-тис виктория белли эст" ("Не числом решается победа"). Он снова захлопнул библию, раскрыл ее еще раз и прочел: "Си деус нобискум - квис контра нос!" Эти слова особенно ему понравились, успокоили его. Он положил раскрытую библию перед собой и снова принялся за рисование. Когда он оторвался от своих листков, было уже светло. Но теперь схема была, наконец, закончена.
Вдова Флин пришла к ранней исповеди. Она облегчила свою совесть, признавшись, что усомнилась во всемогуществе господа, возроптав, что он бросил на произвол судьбы свою паству. После серьезного назидания патер отпустил ей грехи и сунул маленькую бумажную трубочку сквозь ячейку решетки, отделяющей его от исповедующихся.
– Ваше преподобие, как часто мне приходить?
– Каждый понедельник, - приказал патер.
– И всякий раз не забывайте сотворить перед божьей матерью тихую молитву.
В ранний утренний час первого февральского воскресенья патер был разбужен пушечным громом. Прямо из постели кинулся он к окну. На горизонте вырисовывались контуры кораблей, то и дело озарявшиеся ярким сверканием. Зеебрюгге обстреливали. Глухо гремели взрывы. Орудия береговых батарей, звонкими ударами вспарывая воздух, слали свои воющие стальные снаряды в сторону моря. Старая Генриетта в страхе и трепете ворвалась к патеру в одной сорочке и умоляла, дрожа и плача, о защите.
– Не бойся, Генриетта!
– сказал он.
– Ты в доме служителя божьего. Всевышний защитит нас.
– Аминь!
– пролепетала старуха и перекрестилась.
Два часа длился обстрел. Англичане под прикрытием своей корабельной артиллерии сумели провести через минные поля старое торговое судно и у самого мола затопить его. Фарватер был закупорен, гавань Зеебрюгге блокирована. В штабе коменданта города царили переполох и замешательство.
Патер служил вечернюю мессу в переполненной церкви. Проповедь свою он построил, основываясь на библейском изречении: "Си деус нобискум - квис контра нос". Она была лучшей из всех, которые он когда-либо произносил.
17 октября 1918 года, ровно через четыре года после своего вступления, немцы оставили Зеебрюгге, и, когда в город вступили английские войска, навстречу им, впереди всего населения, вышел патер.
Два месяца спустя на большом национальном митинге в Зеебрюгге патера Бракеля чествовали как патриота. Его наградили бельгийским орденом Леопольда и британским "Крестом Виктории". Год спустя, в возрасте пятидесяти шести лет, патер скончался. Его сердце было похоронено в церкви Сен-Пьер. На бронзовой плите золотыми буквами выбили слова: "Si Deus nobiscum - Quis contra nos!"