Чтение онлайн

Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной Армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную Армию, а многие из них проклинают Красную Армию за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама утекает на восток.

Некоторые неумные люди на фронте утешают себя разговорами о том, что мы можем и дальше отступать на восток, так как у нас много территории, много земли, много населения и что хлеба у нас всегда будет в избытке.

Этим они хотят оправдать свое позорное поведение на фронтах. Но такие разговоры являются насквозь фальшивыми и лживыми, выгодными лишь нашим врагам.

Из этого следует, что пора кончить отступление.

Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв.

Верховное Главнокомандование Красной Армии приказывает:

1. Военным советам фронтов и прежде всего командующим фронтов:

а) безусловно ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы отступать и дальше на восток, что от такого отступления не будет якобы вреда;

б) безусловно снимать с поста и направлять в Ставку для привлечения военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций, без приказа командования фронта;

в) сформировать в пределах фронта от одного до трех (смотря по обстановке) штрафных батальона (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины.

2. Военным советам армий и прежде всего командующим армиями:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров корпусов и дивизий, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования армии, и направлять их в военный совет фронта для предания военному суду;

б) сформировать в пределах армии 3 – 5 хорошо вооруженных заградительных отряда (до 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной;

в) сформировать в пределах армии от пяти до десяти (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной.

3. Командирам и комиссарам корпусов и дивизий:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров полков и батальонов, допустивших самовольный отход частей без приказа командира корпуса или дивизии, отбирать у них ордена и медали и направлять их в военные советы фронта[1] для предания военному суду;

б) оказывать всяческую помощь и поддержку заградительным отрядам армии в деле укрепления порядка и дисциплины в частях.

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах, штабах.

Народный комиссар обороны СССР

И. СТАЛИН

Бригада, куда прибыл Александр с еще двумя сослуживцами, дислоцировалась у озера Ханка на границе Приморского края с китайской провинцией Хэйлудзян. Добирались туда на попутном транспорте двое суток, дороги были отвратительные.

По прибытии доложились комбригу – подполковнику Суину. Коренастому, лет под сорок, с орденом Красной Звезды и медалью «ХХ лет РККА» на гимнастерке. Тот принял доброжелательно, ввел в обстановку, приступили к своим обязанностям в новом качестве.

Озеро простиралось на сотню километров, места кругом были дикие – сопки болота и тайга. На русском берегу пограничная застава да три небольших села. Занимались боевой подготовкой, укрепляли свои позиции, ходили в дозоры и внутренние наряды.

Как только молодые лейтенанты освоились, стали подавать рапорты по команде о направлении в действующую армию. После этого всех собрал комбриг и доходчиво разъяснил, что служить они будут здесь, поскольку существует реальная угроза нападения Японии.

– На этом все, – закончил разговор. – И чтоб больше мне никаких рапортов. Свободны!

Молча поднявшись, вышли. В это же время Александр, как и многие другие офицеры, стал перечислять часть своего денежного содержания родным – матери с сестрой.

Наступило лето, за ним осень и снова зима. В декабре он получил письмо из дома, откуда узнал, что один из его братьев – Виктор пропал без вести на фронте. Эта весть резанула по сердцу, всю ночь не спал, вспоминая брата.

Виктор был старше на три года, до армии работал помощником дежурного по станции, в 39-м его призвали в воздушно-десантные войска. Вначале тоже служил на Дальнем Востоке, а с началом войны их бригаду перебросили на Украину.

После сражался на Северном Кавказе, где был ранен и лежал в госпитале. А вот теперь пропал без вести.

Уснул перед самым утром, а на следующий день занес в штаб очередной рапорт.

Между тем наступление немецких войск под Сталинградом было остановлено. Угроза японского наступления стала менее вероятной, и в бригаду поступил приказ о формировании маршевых рот для отправки в действующую армию. Из каждого батальона выделили по одной роте, в том числе ту, где служил Пыльцын, и в первых числах января 43-го воинский эшелон отправился на запад.

За окнами теплушек проносились засыпанные снегом леса и замерзшие реки, часто стучали колеса на стыках. На коротких остановках бойцы с котелками бегали за кипятком, Александр, заложив руки за спину, прохаживался у вагона и думал, – ничего, гады. Скоро посчитаюсь за брата.

Как вскоре выяснилось, маршевики направлялись для участия в формировании Югославской армии по примеру уже создававшихся дивизий Войска Польского и Чехословацкой бригады Людвига Свободы.

До Байкала добирались двое суток, а во время смены паровоза на станции Бира, знакомый Александру дежурный передал по связи весточку на его родной полустанок. Мать с сестренкой и дедом прибежали туда, но поезд проследовал мимо без остановки. Успел из открытой двери теплушки лишь помахать рукой.