Дочь ведьмы
Шрифт:
Полусонное состояние придало Бьянке храбрости:
– Больше всего на свете мне хочется, - выпалила вдруг она, - пойти в школу!
– В школу?
– поразился мистер Жаба.
– А ты разве не ходишь в школу?
Вместо нее ответил Смит:
– Нет, не ходит. И никогда не ходила. Думаю, она вообще не умеет ни читать, ни писать, - он запнулся.
– Она бегает тут как дикарка.
– Господи, боже мой!
– воскликнул мистер Жаба.
– Но ведь это нарушение закона.
– Лишь отчасти, - после короткой паузы сказал Смит.
– Школа здесь есть только в Скуапорте - в трех милях отсюда. Но автобус, который мог бы подбросить ее туда, не ходит здесь. И поскольку власти не могут доставить ее туда, они не настаивают на том, чтобы девочка посещала школу. Конечно, об этом не говорится прямо. Просто все закрывают глаза, делают вид, что ничего не знают.
Мистер Жаба присвистнул:
– Но это ужасно, - очень медленно и очень серьезно проговорил он.
– Не знаю, что по этому поводу сказала бы жена, но ребенок должен ходить в школу.
Бьянка взглянула на него:
– Я хочу научиться читать и писать. А потом, когда вырасту, пойти в большую школу в Трулле.
Мистер Жаба пристально посмотрел на нее, и Бьянка подумала, что поскольку он приехал недавно, то, наверное, понятия не имеет, где находится Трулл.
– Трулл - большой остров, - пояснила она, - там есть аэропорт, кинотеатр и большая школа.
Бьянка замолчала. Сердце гулко билось в груди. До сих пор она никому на свете не говорила о своем самом заветном желании.
Смит внимательно посмотрел на нее и проговорил, обращаясь к своему гостю:
– Учитывая нынешние обстоятельства, нам скорее на руку, что она не ходит в школу, - и, поддразнивая девочку, дернул ее за волосы.
– Совсем не подходящее место для дочери ведьмы. Если ты начнешь водиться с другими детьми, то потеряешь свои магические способности. Станешь обычной, как и все они.
– Ну и пусть. Пусть я стану, как все, зато научусь читать и писать.
Лицо мистера Жабы вытянулось, словно он сочувствовал ей. И Бьянка решила, что этот человек относится к числу тех, кто может вдруг страшно рассердиться на тебя, а через минуту сменить гнев на милость.
– Несчастный ребенок, - проговорил он все с тем же удрученным выражением.
– Нет, это в самом деле нехорошо, - тут его глаза вспыхнули, словно его осенила какая-то догадка.
– Ну ничего, что-нибудь придумаем, сообразим, как все исправить.
– И скорбный взгляд изменился. Широкая ухмылка растянула губы чуть ли не до ушей.
– Закрой глаза, - скомандовал он.
Бьянка послушно выполнила приказ. Раздался короткий щелчок. Она слышала, как Смит негромко проговорил:
– Не делай глупостей ...
Но мистер Жаба лишь рассмеялся в ответ.
– А почему бы и нет? В конце концов тут их еще целая куча...
Бьянка услышала дробный звук. Словно по столу рассыпались камушки или леденцы.
Она попробовала с закрытыми глазами увидеть, что там есть. Иной раз это случалось довольно редко, - если она могла замереть и сосредоточиться, Бьянке удавалось видеть, даже когда глаза оставались закрытыми. Но сегодня ее сбили с толку непонятные разговоры, к тому же она так устала... И как она ни напрягалась, ничего не вышло. Она просто пыталась угадать. И поскольку мистер Жаба постоянно ел конфеты, Бьянка решила, что он собирается угостить и ее.
Мужчины о чем-то говорили друг с другом, но настолько невнятно, что Бьянка не могла разобрать слов. Наконец Смит рассмеялся. Это был странный, возбужденный смех:
– Вытяни руку вперед, - распорядился он.
Она снова послушно выполнила приказ. И что-то твердое и холодное легло в ее руку.
– А теперь смотри!
Она распахнула ресницы. На ее ладони лежал маленький камушек. Совершенно прозрачный, как стекло. И когда она слегка повернула его, засверкал так, словно в нем вспыхнул огонек.
Она подняла глаза на стоявших перед ней мужчин.
– Тебе понравился подарок?
– спросил Табб.
– Ты довольна?
– Да, спасибо, - ответила Бьянка, хотя на самом деле сильно огорчилась. Она предпочла бы получить конфету. Но поскольку Табб продолжал с выжидающим видом смотреть на нее, словно хотел услышать что-то более определенное, закончила: - Очень красивое стеклышко.
Смит отвернулся и налил себе виски в стакан. Рука его немного дрожала. Табб издал непонятный звук, словно всхлипнул:
– Стеклышко, которое стоит бешеные деньги, - проговорил он и, достав платок, вытер глаза. Лицо его покраснело от смеха.
Смит тоже засмеялся так, что виски выплеснулось из стакана и забрызгало жилет.
– И что мне делать с ним?
– серьезно спросила у них Бьянка.
– Возьми тесемку или шнурок, завяжи и носи на шее, - ответил Смит и расхохотался пуще прежнего.
Совет Табба выглядел определеннее:
– Сбереги его. Оно принесет тебе счастье, - пообещал он, помолчал и добавил: - Но только в том случае, если будешь держать камень подальше от чужих глаз. Помни это. Не показывай его никому! Бьянка кивнула. Энни обратит на стекляшку не больше внимания, чем на те ракушки, что Бьянка собирала на берегу. А больше его некому показывать.
Смит отсмеялся и обратился к своему напарнику:
– И сам не забывай следовать своему же совету. Не напивайся в городе. От спиртного у людей развязываются языки...
– За кого ты меня держишь?
– возмутился Табб.
Смит ничего не ответил и повернулся к Бьянке:
– А теперь - марш в постель, - проговорил он грубо и резко, словно вдруг устал от забавы, которую сам и затеял, что повторялась не раз. И тогда Смит выпроваживал девочку, словно надоевшего котенка или щенка. Поскольку Бьянка привыкла, это не обижало и не задевало ее. Не сказав ни слова, она вышла из комнаты и начала подниматься по темной лестнице.
Забравшись в постель, девочка сонно трогала острые грани и думала, действительно ли стеклышко приносит счастье, как сказал мистер Жаба, и надолго ли он задержится здесь, и где находится Южная Америка - остров это, как Скуа, или большая страна, как Шотландия. В тот момент, когда глаза ее снова сомкнулись, мужчины, должно быть, вышли в гостиную, потому что Бьянка отчетливо услышала голос мистера Жабы:
– Нет... в гостинице больше никого нет. Только мистер Хоггарт, его жена и двое детишек. Он ботаник. До чего странное занятие для взрослого человека - собирать цветочки.