Чтение онлайн

— Наверху, в гостинице. Отмокая от вчерашнего перебора виски, пьет пиво, поглощает уйму жратвы и слушает проповеди методиста,

Ривердейл рассмеялся.

— Ну, с первым и вторым все ясно… А что это еще за блажь — внимать слову Господнему?

— Почитай, неделю водит дружбу с преподобным. Просто умора! Говорит, что открыл для себя много нового. А в общем-то, тебя здесь дожидается не он один.

И в этот момент Ривердейл увидел, как повстречавшийся ему у входа человек, зашел в салун и сел к столу, за которым располагалась пятерка отчаянных на вид парней.

— Что это за тип? — спросил он у Уилоугби.

— Недобитые южане. Этот, Джон Фист, у них за главаря. Была бы моя власть, всех бы пересажал за решетку! Пьют и едят в долг, затевают драки, палят по любому поводу. Вот уже неделя, как они обосновались тут.

— А что же шериф?

— На кладбище он. Фист прострелил ему пузо. Новый же шериф, Сэм Грэгсон, боится эту шайку как огня.

— Хм-м… Вот в чем дело. Ладно. Том, налей-ка мне, да пополней.

Майлса Ривердейла не тянуло так глотать виски, как Килкенни, но он никогда не был против стаканчика хорошего спиртного.

— Какого тебе, Майлс? — спросил Уилоугби.

Ривердейл окинул взглядом ряды граненых бутылок. «Тарантул Джюс», «Форти Род», «Уайт Файер», «Скорпион Блад», «Ниддл Джюс» стояли бок о бок, как готовые к действию солдаты.

— «Олд Джо Кларк»… Ты сказал меня ждет еще кто-то.

— Неплохой выбор, — кивнул головой Уилоугби, наполняя рюмку известным на западе спиртным. — люди эти издалека…

Двое, вставших по обе стороны от Ривердейла, приятелей Фиста потребовали у салунщика виски. Они не обращали на Майлса внимания, и он на какую-то долю секунды утерял бдительность. Он делал последний глоток обжигающего напитка, когда обе его руки оказались в плотном захвате. Пустая рюмка полетела на пол под южный протяжный говорок одного из бандитов:

— Считай, что ты выпил за свой упокой, северянин.

Ривердейл попытался было вырваться, но боль в заломленных руках заставила его успокоиться. Пока бандиты вели его к своему столу, в салуне висела плотная тишина. Многочисленные посетители молчаливо наблюдали за происходящим. Ни один из них не отважился даже пикнуть, не то чтобы вмешаться, хотя многие и знали бывшего шерифа.

Ривердейла подвели к Фисту и грубо опустили на колени. Смуглое лицо главаря бандитов исказилось недоброй ухмылкой.

— Твое имя, северянин?

— Майлс Ривердейл.

— Не тот ли Ривердейл, что был здесь шерифом? — с некоторым любопытством протянул бандит.

— Он самый.

Хм-м, это интересно. Будет вдвойне приятней получить от тебя извинения, — ухмылка сменилась жестким выражением со злым мерцанием стальных глаз, — но прежде ты сотрешь пыль с моего сапога.

Когда носок бандитской обуви замаячил перед Майлсом, он с грустью подумал:

— Вот и конец моей тропы. Было бы позором подчиниться южанину.

— Тебе лучше сделать это, — рыкнул Фист, ткнув дулом револьвера в лоб Ривердейлу, — по счету десять я просверлю в твоей упрямой башке порядочную дыру. Раз, два, три…

В эти страшные мгновения Майлсу почему-то захотелось спеть песню иллинойского полка «как песню смерти умирающего кайова» — мелькнуло в его мозгу.

— …Семь, восемь, девять… — кончал свой отсчет Фист, положив палец на курок.

— Мистер Фист! — громко прозвучал женский мелодичный голос с мексиканским акцентом. — Остановитесь!

— Сеньорита Кончита?! — отозвался бандит, отстраняя револьвер от головы Ривердейла. — Неужто и на сей раз, как с тем конокрадом-кайова, вы не дадите мне попользоваться моей игрушкой?

— Именно так, мистер Фист. Оставьте этого человека в живых. Он… он мне понадобится… Возьмите вот это в знак благодарности.

Ривердейл увидел протянутую женскую руку. В следующую секунду пальцы Фиста сжимали золотой браслет тончайшей работы. Вещица была великолепной, и бандит не скрывал своего восхищения.

— Проваливай, северянин, — сказал он, продолжая любоваться браслетом. — Благодари эту сеньориту за свое спасение… Отпустите его, ребята… Надо быть истинным южанином, чтобы удовлетворять любую, порой невыполнимую для других, просьбу дамы.

Последнее циничное утверждение Фиста предназначалось всему притихшему люду. И здесь некому было оспорить эти громкие слова. Кроме Ривердейла.

— Настоящий южанин, в отличие от тебя, Фист, — произнес он ровно, встав на ноги, — услужил бы даме и без мзды.

Он был унижен и лез на рожон. И если бы не быстрое вмешательство мексиканки, его уже бы ничто не спасло.

— Идемте, мистер Ривердейл, — попросила она с нетерпением в голосе, — не усложняйте себе жизнь.

— Еще слово, северянин, — рявкнул Фист, — и тебе крышка! '

В конце концов благоразумие взяло верх. Как ни был он взведен, Ривердейл не метнул руку к кобуре. Здравый смысл подсказывал ему не делать этого. Какие у него могли быть шансы против настороженных бандитов, чьи руки уже поглаживали отполированные рукоятки револьверов? Да никаких! Как у дикого кролика, окруженного сворой голодных волков.

Увлекаемый мексиканкой, он развернулся и зашагал к лестнице, ведущей на второй этаж, в гостиницу. Поднимаясь по ступенькам, он несколько успокоился и увидел, что кроме сеньориты его сопровождают еще двое: Том Уилоугби и молодой мексиканец, доводившийся, наверное, ей братом. Ривердейл остановился.

— Я не понимаю, сеньорита… — начал было он, поглядев на свою спасительницу. Сразу бросилось в глаза, что она была редкой красавицей. Лет двадцати трех, с огромными карими глазами, тонким прямым носом и яркими губами.