Чтение онлайн

Некоторые стражники бросились бежать, но не Бронник. Молодой дарнигар был охвачен высоким безумием боя даже в миг, когда гибкий конец хлыста оплел и раздавил ему грудь.

И последним словом, которое на кровавом хрипе произнес умирающий парень с острова Эрниди, было страстное, из самой души:

– Дори-а-дау!

Смех застиг людей в тот миг, когда они издали разглядели пролом в стене.

Скверный смех – лязгающий, неживой, нечеловеческий.

Арлина тревожно вскинулась, переглянулась с Ильеном – оба прекрасно помнили эти звуки со своего первого посещения Кровавой крепости. Кажется, маги называли своего вечно хохочущего приятеля Безумцем. В прошлый раз его не удалось увидеть, вот и хорошо, вот и сейчас не нужно.

Объяснить Аранше они ничего не успели: воздух вокруг неожиданно наполнился странными звуками. Не лесными. Какое-то постукивание, позвякивание, легкий скрежет.

– Это еще что? – почти не шевеля губами, спросила Аранша. Арбалет в ее руках мягко задвигался, выискивая невидимую цель.

Арлина честно пожала плечами.

После короткого колебания наемница решительно тряхнула головой: мол, пойдем.

А звуки становились отчетливее, и выявился ритм, монотонный и навязчивый. Словно кружево повисло в воздухе, понемногу оплетая людей. Притянуло-затянуло-стянуло, сковало движения... Дыхание невольно подстраивалось под этот медленный, тягучий ритм, сердце застучало неторопливо и глуховато, мысли стали неповоротливыми, неспешными. Что-то в этом было странное, но лень было все обдумать, лень было даже встревожиться... Глаза заволокла пелена, и хорошо, ведь они так устали... Не видишь даже, куда ступаешь... ну и нечего смотреть, все равно под ногами словно мягкая перина, бесконечная мягкая перина, до края света мягкая перина, и хочется мягко опуститься на эту мягкую перину, и мягко сомкнуть обмякшие веки, и спать, спать...

Под ноги Ильену подвернулся корень. Не сам подвернулся – боги подставили. Но это он понял гораздо позже, через несколько мгновений. А сначала просто растянулся на животе, больно ударившись локтем и угодив двумя пальцами в горшочек с тлеющим трутом.

Выругался. Зашипел, дуя на обожженные пальцы. Вскочил. Огляделся протрезвевшим взором. И увидел...

Маленький Денат, свернувшись калачиком, посапывает на замшелых камнях – беспомощный, похожий на толстого щенка.

Аранша, склонившись над сыном, пытается нашарить его плечо. Глаза ее открыты, но явно ничего не видят. Лицо равнодушное, тупое. Вот сейчас забудет, что же она ищет вслепую, и сама растянется на моховой подстилке.

Арлина, прижав руки к груди, раскачивается на месте, бледная, с отрешенным выражением лица. Должно быть, ей кажется, что она куда-то идет.

И над всем царит сплетенный из странных звуков мотив, прилипчивый, как паутина.

Паутина, да, она вновь опускается на глаза, разум, душу Ильена. Порвалась на мгновение, но ее уже штопает этот простенький, однообразный, навязчивый мотив.

Мотив...

И вдруг Ильен пронзительно и немузыкально завопил:

Почему припомнилась именно эта песенка? А одновременно всплыло воспоминание: кареглазая Ирлеста – еще не барышня-задавака, а смешная девчушка с торчащими косичками – сидит на заборе и распевает, полная беспричинного, светлого веселья:

Ильен вскинул обожженные пальцы к висящему на шее мешочку с корешком болотной лапчатки, что подарила ему на счастье насмешливая дочка сотника. Подросток продолжал не столько петь, сколько орать во все горло, чувствуя, как с каждым словом отступает сонный морок:

Арлина вскинула голову, тревожно огляделась.

Аранша подхватила сына на руки. Денат, обиженно кривя губы, тер кулачками глаза.

Хрипота перехватила горло. Ильен замолчал.

– Надо же! – уважительно сказала Аранша. – А я-то думала, что это я пою противнее всех на свете!

Ильен хотел было обидеться, но вовремя заметил веселые искорки в глазах наемницы.

Волчица притянула мальчика к себе, поцеловала куда пришлось – в висок.

– Остановить нас хотят, да? – нехорошо сощурилась Аранша. – А хрена им болотного! Вот же он, пролом! Полезли! Мы тут такого учудим, что на этих древних руинах мох дыбом встанет!

Она встретилась глазами с Ильеном, и оба грянули разом (а мгновение спустя к ним присоединилась Арлина):

Ушедшие глубоко в землю, поросшие травой обломки гранитных укреплений внимали пришельцам со смутной тревогой. Дубы и грабы недоуменно пожимали ветвями. Ничего подобного Кровавая крепость не слышала ни во времена своего мрачного расцвета, ни позже, когда стала обителью грозных призраков.

Гибель Бронника заставила стражников попятиться, отступить. Еще немного – и они бросились бы врассыпную. Но другая воля, еще более властная, чем воля дарнигара, остановила панику.

– А ну, не трусить! – загремел король Фагарш. – Держитесь подальше, чтоб эти твари до вас не доплюнули. У кого погасли факелы – зажечь! Где этот пустозвон с его известью?

– Здесь, – откликнулся «пустозвон». – И моя армия здесь.

И повел рукой в сторону мрачной, тесно сгрудившейся толпы с корзинами. Большинство из этих людей лишились крова, многие потеряли близких. Они глядели на тварей, которые вновь делились пополам, такими глазами, что непонятно, почему слизняки не вскипели на этом самом месте.

Обернулся на чудовищ и Фагарш. Их было уже четыре. И одно из этих мерзких существ поглотило тело старшего сына короля.

Фагарш стряхнул отчаяние и приказал Айрунги: