Женщины

Олег Филипенко

ЖЕНЩИНЫ

Нимфы окол нас кругами

Танцевали поючи,

Всплескиваючи руками,

Нашей искренней любви

Веселяся, привечали

И цветами нас венчали.

Михаил Васильевич Ломоносов

И в перси тихим поцелуем

Он деву разбудил, грядущей близостью волнуем.

Велимир Хлебников

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ДЕТСТВО

I. КОМНАТА

1

Что может быть приятней для мужчины,

чем разговор о женщинах? Хотя

не всякий согласится с этим. Я

не стану возражать таким. Причины

о женщинах не думать, о, Творец,

не вижу я. Как и не вижу смысла

во всем, где правит умысел и числа,

где нет любви иль секса, наконец.

Последнее, ну, то есть секс, конечно,

ничто с любовью. Но любовь – конечна.

2

А секс – он рядом. Он всегда. Он есть.

Но возвратимся памятью в те годы,

когда я был ребенком и природы

нарядный сарафан являл мне весть

благую и таинственную вкупе.

Мир новым был, я, помню, понимал,

что помещен куда-то, что попал

не знамо как сюда и что наступит,

возможно, день, постигнет голова

как звуки превращаются в слова.

3

Я, помню, сидя на очке в уборной,

в дверную щель смотря на Божий свет,

на то, как воздух зноем разогрет,

все силился понять, как может вздорный

набор каких-то звуков словом стать

и бормотал слова, пытаясь тайну

сложенья звуков уяснить… Бескрайным

был мир тогда, и отвечала мать

мне как могла на детские вопросы,

и мир был свеж, как утренние росы.

4

Что помню я вначале?.. Помню мать,

поднявшую меня над головою

своею, я гляжу вокруг, рукою

тянуся к ней, хочу к груди опять,

и ракурс необычный обстановки

врезается мне в память в этот миг:

я сверху вижу комнату и в крик

пускаюсь я, реву без остановки,

но навсегда запомнил желтый свет

от лампочки у потолка и след

5

известки синеватый над собою,

запомнил две стены, одна – с окном,

и угол между стенами, весь дом

я не запомнил, собственно, другое

для взгляда недоступно ведь, Олег,

в тот миг являлось просто. Было бедно

и пусто в этой комнате, бесследно

исчезнувшей в моем мозгу навек.

А после переехала в другое

жилище мать. Опять недорогое.

6

Времянку мать снимала… Без отца

я рос вначале. Появился отчим.

Он обнимался с мамой. Между прочим

я терся между ними, как овца

свой тыча нос меж ихними телами.

Порою мне казалось, будто мать

мужчина обижает, и мешать

пытался я тогда их играм. Маме

меня утешить приходилось и

она смеялась: «Видишь, посмотри,

7

все хорошо…» Я быстро утешался.

Еще я помню ясли. Года три

примерно мне. Гуляю я внутри

двора среди других детей. Смещался

диск солнца вниз, за каменный забор.

С деревьев облетали листья в лужу.

Костер горел, отогревая стужу

осеннюю двора, и был весь двор

наполнен дымом, пряным и чудесным,

и яблоки пекли в кружке мы тесном.

8

Прижавшись к воспитательнице, я

смотрел в огонь и власть очарованья

испытывал от жизни. До сознанья

так ясно доходило, что моя

сегодня жизнь коснулась новой тайны.

И, яблоко печеное жуя,

я наслаждался вкусом бытия

и тем, что жизнь дается неслучайно.

Все это, как догадка, сердце вдруг

мне озарило светом. Жизни звук

9

был так же нов: шуршанье под ногами

листвы осенней, веточек в огне

треск удивительный и редкий в тишине

вороний крик, все это было с нами.

Куда все делось? Все ведь здесь: вокруг.

Зачем же, словно данность, принимаем