Чтение онлайн

Дальше Антон слушать не стал, для него это было не очень интересно. Он прошелся по комнате и предложил:

— Люд, давай, что ли, кофейку попьем? Спокойно посидим, поговорим, а то у меня после работы и так башка гудит, да и ты успокоишься слегка. Я сегодня домой уже не поеду, лады?

Он мог позволить себе быть великодушным — ему это каменное зеркало было, как говорится, по барабану.

— Давай чай… Не заснешь после кофе, — озадачилась сестра, на минуту забыв про свои заморочки. — Место для тебя новое к тому же.

После смерти бабушки Людмила переехала в её квартиру, оставив Антона налаживать личную жизнь в родительской, и брат не часто бывал здесь. Как-то не по себе ему было в пропахшем пылью времени жилище, а вот сестре нравилось — и старая антикварная мебель, и портреты в золоченых рамах, и тяжелые портьеры на окнах, выходящих в тенистый дворик, и какая-то нереальная тишина, царившая здесь. Толстые стены старого дома надежно гасили все звуки большого города, и порой Антону казалось, что, заходя в эту квартиру, он переносится прямиком в девятнадцатый век — неспешный, чинный. Немудрено, что у сестры крышу порой сносит…

— Я-то? Не боись, буду спать, как младенец, — и поморщился от собственного бодрячества. Он не удивится, если узнает, что в этом доме обитает привидение. — Сегодня шеф разгон устраивал, все нервы вымотал… Да ещё ты…

Паникерша Людмила отправилась варить кофе, а парень подошел к письменному столу, посмотреть на то, что так напугало сестру. Ничего особенного — тонкая овальная каменная пластина, размером чуть более ладони, правда, тщательно отполирована. "Действительно, зеркало. Только махонькое… — усмехнулся про себя Антон — Орнамент по краю странноват, непривычен: люди, растения, птицы, буквы хороводом…. Все стилизовано, сразу и не поймешь, кто есть кто. А перламутровые отблески на черной поверхности, как языки холодного пламени….
– он всмотрелся в свое нечеткое отражение, — и впрямь завораживают".

Взял в руки. Тяжелое, тепловатое зеркало удобно легло в ладонь. Ощущение тепла усилилось, сменилось легким покалыванием. Он еще раз внимательно взглянул на пластину, почувствовал легкую вибрацию…. По черной поверхности пошла рябь, зеркало обрело глубину, изнутри проступили переливающиеся серебром слова:

КАК ЭТО ЗЕРКАЛО ЧЕРНО,

ПУСТЬ БУДЕТ ЧЕРНЫМ ВСЕ ВОКРУГ.

И ПУСТЬ ЗАМКНЕТСЯ ЭТОТ КРУГ,

КОГДА СУДЬБОЙ ПРЕДРЕШЕНО!

В ОДИН СОЛЬЮТСЯ ТРИ ПУТИ…

КОГДА ЕДИНЫ СТАНУТ ТРОЕ,

РАЗБИТО БУДЕТ СЕРДЦЕ ЗЛОЕ

СОЮЗОМ ДРУЖБЫ И ЛЮБВИ.

…КАМО, НУЖА, БУМАЖА…

… ЦУ, Е, ФА!!!

С ужасом Антон понял, что произносит ЭТО вслух…

Метаморфоза была впечатляюща: слова вспыхнули ярче, острым лучиками кольнув глаза, и погасли, зеркало превратилось в овальное окно, оттуда подул ветерок, слегка растрепавший парню волосы. Серебряный луч ударил в лицо, сменился черной вращающейся воронкой. И Антон, уже осознавая, что от него больше ничего не зависит, провалился в пугающую пустоту…

Додумать до конца ему не удалось. Внимание Антона привлек шум в другом конце трактира. Краснощекую толстую девицу тащил за руку худющий старик, та же упиралась изо всех сил.

"И откуда силы столько? Деваха довольно крупная, а старика пальцем ткни — рассыплется" — удивился про себя парень, протягивая руку к кувшину с квасом.

Как вдруг один из ратников, сидящих рядом с местом происшествия, вскочил, выхватил меч и кинулся на помощь красавице. Остальные посетители трактира держали строгий нейтралитет, изо всех сил делая вид, что их это не касается.

— Совсем оборзел Кащей, яйцо уже на шею прицепил, развлекается, — тихо, ни к кому не обращаясь, проговорил Тимофей.

Тем временем вояка, подскочив к старику, мощной рукой сорвал с его шеи круглый амулет, формой и размером действительно похожий на куриное яйцо.

— ТАК УМРИ ЖЕ! — и, швырнув наземь яйцо, принялся яростно рубить его мечом, без толку высекая искры из каменного пола трактира. Яйцо волчком крутилось на полу, лихо уклоняясь от ударов, словно живое. Старик с интересом наблюдал за выкрутасами своего украшения.

Ратник вытер пот, заливавший глаза, отбросил затупившееся оружие, схватил с лавки булаву и опять принялся молотить по яйцу. Попал раз, другой, третий — ничего. Цело, окаянное. В бессильной ярости вояка схватил Кащея за горло, отпустил…

— ТАК ЖИВИ ЖЕ, — и свалился без сознания. Старикашка мерзко захихикал, подошел к упавшему, поводил над ним руками, будто вытягивая что-то невидимое, поднял невредимое яйцо, сунул все вместе за пазуху и, без помех закинув девицу на плечо, удалился.

У Антона разом пропал аппетит.

— Дурак, — философски заметил Тимофей, допивая квас, — это яйцо только разрыв-трава возьмет, а он, бездушный, кому теперь… — парнишка невнятно пискнул и замолк.

Антон с изумлением смотрел на своего спутника. Его лицо текло, как горячий воск, — морду волка сменила голова птицы, ее черты плавно перетекли в человеческие. И опять калейдоскоп меняющихся обличий — волк, птица, человек, словно безумный скульптор пытался уничтожить свое творение… Тимофей издал полувсхлип-полустон, вскочил и кинулся прочь из трактира.

Антон тупо продолжал смотреть на опустевшее место, даже не пытаясь найти происшедшему какое-то логичное объяснение. Сзади его подергали за рукав. Обернувшись, парень увидел чумазого мальчишку, делающего приглашающие знаки руками:

— Антон, пойдем со мной, пойдем.

— Куда?

— Пойдем, не бойся, я проведу, со мной не страшно. — Антону уже было страшно со всеми, чертовщина вокруг начинала надоедать. — Тебя ждут.

— Зачем мне куда-то идти? Кто меня здесь может ждать? Я никого, кроме Тимофея не знаю, — пытался сопротивляться он. — Да и то….