Юрий Сонин
Шрифт:
Типичное для времени явленье,
Стрелок охраны Лидия Чехович
Здесь создали свои стихотворенья.
Флейшмахер, в пекле сталинском сидевший,
Здесь умные машины созидает.
Даёшься диву – как он много знает,
Как жив его талант, в тюрьме созревший!
Ведут объекты Аврус, Кривошеев,
И правит всеми умный шеф Андреев.
53
И женщин на заводе и в отделе,
Как говорится, для души хватало.
Простых и мудрых, худеньких и в теле –
Всех типов здесь работало немало.
И нужно знать: не только на работе
Они свой долг служебный выполняли.
На вечерах, одетые по моде,
Они бывало, лихо танцевали…
Был приглашён худрук Зиновий Ворон.
(Отличный пианист, всегда печальный).
На сцене очень профессионально
С певцами заводскими выступал он.
И Юра с перерывами в семестре,
Тиранил скрипку в заводском оркестре.
54
По пятницам мужи сбегали в баню,
Урвав минут по тридцать от обеда
И обеспечив очередь заранее.
(Вопросом ведал Гриша-непоседа).
Он был конструктор, битый жизнью круто:
За анекдот на год лишён свободы.
В тюрьму попал он после института
И нынче жил для мира и народа.
А в бане людно – негде повернуться!
Вода и пар, гранитный пол и лавки.
И Гриша с шайкой – в сторону от давки:
Смертельно он боится поскользнуться.
Друзья глядят во след со скорбной миной,
Хохочут, плещут, трут друг другу спины…
55
И снова зал. В любое время года
Расчёты, чертежей хитросплетенья,
Глухой шумок рабочего народа
И кульманов нехитрые движенья.
А Юру в цех на сборку вызывают:
Конечно что-то, где-то «не контачит»,
И как тут быть пока никто не знает,
Но виноват ведущий – не иначе!
И, как всегда, волненья, размышленья –
Кто виноват? Что делать? Как исправить?
Наладить узел, убедить, заставить…
И радость оптимального решенья!
Так дни летели, в годы собираясь.
Так Сонин жил, борясь и увлекаясь…
Глава вторая
Мечты! Без них была бы жизнь бледна.
В них, радужных, олицетворена
Та схватка яви с видимостью ложной,
Благодаря которой и возможно
В бреду познать любовь и рай полней,
Чем в самом цвете юных сил и дней.
Эдгар Аллан По
1
Пришла пора дождей, густых туманов.
Вздымает облаков седые ризы
Громадой фантастических обманов
Солёный ветер над простором сизым.
Из моря в город он доносит звуки
Сирен, что в море к кораблям взывают.
Их голоса полны животной муки:
«Сюда, сюда…», – и глохнут, замирая.
Пустынный пляж грустит в осеннем свете.
И в плеске волн, меж старых свой причальных,
И в криках чаек диких и печальных
Мольба о солнце и прошедшем лете.
Но лета не вернуть. Бессильем полны,
Шипят на берег ледяные волны.
2
Все улицы завалены листвою.
Повсюду жгут костры из листьев палых.
Дымок прозрачен, горьковат порою,
В нём грустно бродит осень по кварталам.
В огромных гнёздах, на седых платанах,
Кричат ворон хозяйственных оравы.
И вечерами в мареве тумана
На фонарях янтарные оправы.
Полны кино, театры, рестораны.
Тепло, уютно, очень интересно:
Здесь новый фильм, а там актёр известный,
Но завтра снова на работу рано.
К одиннадцати в городе всё тише
И в полночь только дождь стучит по крышам.
3
А утром солнце сквозь туман прорвётся,
Глядишь, и тучи за море угнало.
Красавица-Одесса улыбнётся
И сумрачной тоски – как не бывало!
Асфальт сияет солнцем яркоглазым.
Туман вчерашний, словно по ошибке
На город навалился как-то сразу
И вот исчез от солнечной улыбки.
Бегут, звеня весёлые трамваи.
Народ приветлив – солнце всем приятно.
И женщины свежи и аккуратны,
На мокрых окнах радуга играет,
И голуби толкутся и воркуют –
Крадущейся зимы ещё не чуют.
4
А Юрий Сонин очень любит осень –
Спокойный свет её деньков погожих,
И в блеклом небе вспыхнувшую просинь,
И шум дождей, на музыку похожий.
Конечно, неизбежны тучи, слякоть.
Нередко выпадают дни плохие,
Когда Одессе лишь грустить и плакать,
Терпя разгул морской её стихии.
Но для Одессы осень – не помеха.
И только лишь закончится ненастье,
Приходит миг сверкающего счастья –
Детишкам, кошкам, воробьям потеха!
Нет капли, лужи, нет пылинки малой,
Чтоб в солнечных лучах не засияла!
5
В воскресный день, в хорошую погоду
Разок, другой, но Юра выбирался
В любимый парк приморский, «на природу»,
И там гулял и жизнью наслаждался.
Бродил он одиноко по аллеям,
Лежал в сугробах из листвы шуршащей,
Мечтал и думал, иногда жалея