Чтение онлайн

— Что здесь происходит, граждане? — Властный голос послышался совсем рядом. — Почему шумим?

Три моряка как из-под земли выросли. Два рослых матроса с винтовками и невысокий коренастый старшина с пистолетом в кобуре на длинных ремешках. Судя по нарукавным повязкам, комендантский патруль.

Юркий мужчина вмиг преобразился. Словно его на ходу подменили. Он подтянулся, левую руку, в которой держал статуэтку, опустил, а ладонь правой молодцевато поднял к виску.

— Здорово, братва! — бросил по-свойски. — Привет фронтовикам-балтийцам!

— Привет, — неохотно ответил старшина. — Чего с мальцом не поделил?

Юркий покосился на Володьку, который ошалело хлопал глазами.

— Да вот, — показал он на статуэтку, — обмен товаром.

— Обмен? — переспросил старшина и повернулся к Володьке. — Или обман?

— Угу, обмен, — уныло подтвердил Володька. Ему ни с того ни с сего стало жаль хромого незнакомца.

— Смотри не прогадай, — посоветовал старшина и добавил, весело сощурившись: — Продавец редкостей.

Володька стыдливо пялился в землю.

А мужчина как-то неестественно заторопился, замельтешил.

— Не беспокойтесь, не обижу. — Он протянул статуэтку Володьке. — Держи, орел, свое сокровище. Потом поговорим.

Володька принял статуэтку, не зная, что теперь с ней делать.

— Ну-ну. — Старшина оценивающе оглядел юркого и вроде между прочим спросил: — Документы, надеюсь, в порядке?

— Само собой, я ведь тоже фронтовик, — забеспокоился тот. — Всего неделя, как из госпиталя выписался.

— Предъявите, — потребовал старшина и обратился к одному из матросов: — Степан, глянь-ка, что у него там, а я с мальчишкой поговорю.

— Есть. — Степан поправил винтовку за плечом, подошел к юркому. — Давай выполняй команду.

Мужчина нехотя полез рукой за пазуху.

Снаряд прилетел откуда-то с юго-запада, из-за Пулковских высот. Угрожающе прошелестев над окрестными кварталами, он взорвался на набережной Фонтанки, неподалеку от драматического театра. В соседних домах зазвенели разбитые стекла.

И тут же из громкоговорителей, установленных на фасадах зданий, послышались тревожные сигналы, предупреждающие об опасности.

«Граждане, внимание! Район подвергается артиллерийскому обстрелу! — объявил диктор. — Всем укрыться в убежище!»

Люди, пришедшие на Фонтанку за водой, поспешно расходились.

Володька стоял, нерешительно глядя на старшину.

Тот осмотрелся, оценивая обстановку, и, уловив немой вопрос Володьки, сказал:

— Ты вот что, малец, мотай отседа. А то не ровен час… На-ка, возьми… — Он достал из противогазной сумки маленький сверток и неловко сунул Володьке. — Сухарик тут… Прости, больше ничего нет. Беги, сынок. — Он похлопал его по плечу и легонько подтолкнул.

Сухарь! Если размочить в кипятке… Лучшего и желать не приходится. Поспешно сунув дар старшины и злополучную статуэтку в портфель, Володька со всех ног припустил домой. И откуда силы взялись!

Он уже был у моста, когда в воздухе снова завыл снаряд. Володька присел, спрятавшись за гранитный парапет, и невольно обернулся. Вдоль набережной вприпрыжку убегал юркий. Вслед ему что-то кричал, размахивая пистолетом, старшина. Матросы из патруля с винтовками на изготовку преследовали беглеца.

А вой снаряда нарастал. Упал он в то самое место, где бежал юркий. Взрыв поднял ввысь и разметал по сторонам куски мерзлой земли, камней и железа.

Когда пыль осела, на месте падения снаряда осталась лишь глубокая воронка. В стене углового дома зияла огромная пробоина.

Патрульные подошли туда, постояли над воронкой и, вскинув винтовки на ремень, скрылись в ближайшем подъезде.

Володька, не помня себя, вскочил, перебежал мост и шмыгнул в первый попавшийся двор. На Фонтанке продолжали греметь взрывы, а он упорно, неистово пробирался через кучи мусора и развалин. «Домой, — сверлило в мозгу. — Скорее домой…»

Добравшись до своей комнаты, он почувствовал себя неимоверно уставшим и разбитым. И окончательно сник, обнаружив пропажу портфеля. Вместе с кусочком сухаря, подаренным старшиной, и злополучной статуэткой. Наверное, потерял, преодолевая завал в проходном дворе. Он лез, а снег и битые кирпичи осыпались. Мог и совсем застрять, если не подвернулась бы свесившаяся со столба проволока, за которую он ухватился и подтянулся.

Нужно было идти в мастерскую, но Володька ничком повалился на диван. Горько и обидно было сознавать свою беспомощность. «Тоже мне торгаш. Поплелся на толкучку! — мысленно ругал он себя. — Слюнтяй! Раззява!..»

А что толку от ругани? Потерянного не вернешь. Сил идти на поиски не хватало. Хотелось лежать и лежать.

Подняться Володька уже не смог. Ему удалось только перевернуться на спину и положить голову повыше на подушку. Так было удобнее: можно заглянуть в окно и комнату всю видно. Знакомая обстановка успокаивала, убаюкивала.

За окном через незамерзшее, перекрещенное бумажными полосками стекло виднелась гранитная набережная Фонтанки. Несколько женщин снова толпились на льду реки вокруг проруби, стараясь ведрами и кастрюлями зачерпнуть воду. Володьке показалось, что среди них была и соседка Серафима, но никакой надежды это в него не вселило.

Попытался читать. Достал «Пятнадцатилетнего капитана», раскрыл на самом интересном месте. Мальчишка-моряк управлял кораблем, смело шел навстречу штормам, сражался с коварными врагами. Вот бы ему, Володьке Чистякову, попасть на корабль. Ведь ему тоже пятнадцать, и он сумел бы совершить мужественный подвиг. Не хуже того, жюль-верновского, героя.

Мечты, то радостные, то печальные, сдавливали грудь, перехватывали дыхание. И уносили далеко — в мир нереального и несбыточного.