Чтение онлайн

Вот мы и встретились. Неожиданно и запрещённо, как и всё, что связанно с этим мужчиной. Не так я себе представляла нашу встречу. Хотя я никак не представляла. Никогда. Я запретила себе ждать и надеяться. Убила даже малейший проблеск каких-то чувств. Ворон перестал существовать для меня в тот самый миг, когда я согласилась стать женой Асада. Он потерял меня навсегда. Я сама себя потеряла. Точнее просто умерла, но родилась другая я…

Скольжу взглядом по его лицу и жадно впитываю каждую чёрточку. Шрам глубокий, очень старый. Раньше не было… Но он не портит его, а добавляет мужественности. Так долго этот мужчина жил только в моих воспоминаниях, что просто не могу быстро справиться с навалившейся реальностью.

Я слишком уязвима. Броня, что защищала меня все эти годы, разлетелась на куски там, в грязном ангаре. Перед лицом смерти все оказались равны и беззащитны. А теперь отходняк догоняет меня. Нервная система сбоит от перегрузки, и меня начинает потряхивать. Пора заканчивать.

– Что-то не так? – Мирон вопросительно изгибает бровь.

– Всё так. Ему нужен постельный режим и перевязки, – быстро пишу на листочке назначения, а руки предательски дрожат. – Вот. И врачу пусть покажется…

Хочется как можно скорее остаться одной и восстановить внутреннее равновесие. Я слишком близка к опасному краю. Боюсь сорваться и разрушить с таким трудом выстроенную жизнь.

– Как я могу вас отблагодарить? – Мирон перехватывает мою руку и заглядывает в глаза. Его ладонь неожиданно горячая, а мне так холодно. Но это тепло не способно меня согреть. – Любое желание, – хрипло уточняет он

Заманчиво. Но я не торгую чужой жизнью.

– Просто забудь, что видел меня, – осторожно высвобождаюсь из его захвата. – Так будет лучше для всех.

– Уверена?

– Да.

– Договорились.

Мирон скупо улыбается. По всему понятно, что делает он это не часто. Выдавливаю из себя ответную улыбку и открываю дверь. Он выходит первым и делает знак своим ребятам. Ворона забирают на каталке и куда-то отвозят. Я не вижу. И не хочу ничего знать. Меня колотит так, что зубы стучат. Скорее уехать. Забыть обо всём. И жить дальше.

– Ирина Алихановна, с вами всё в порядке? – Людочка подбегает ко мне и заботливо обнимает за плечи.

– Всё хорошо, – на автомате отвечаю и хватаюсь за ручку на двери, чтобы не упасть.

Пётр Ильич подхватывает меня под руку и помогает сесть в салон.

– Накапай ей, – рычит на фельдшера.

– Ничего не надо, – качаю головой и часто дышу. Чувствую, как волнами накатывает истерика. – Поехали отсюда скорее.

Он не спорит. Захлопывает дверь и садится за руль. Включает мигалки и трогается с места. Отворачиваюсь к окну, стискиваю зубы и пытаюсь перетерпеть. Это же не сложно. Жила же я как-то шестнадцать лет. И сейчас смогу. Начинает мутить, к горлу подкатывает тошнота.

– Останови, – прошу я.

Машина встаёт колом. Выскакиваю на улицу, едва успеваю отойти на пару шагов, как выворачиваю желудок наизнанку. Нервяк всё же настиг меня, трясёт и слёзы нескончаемым потоком текут из глаз. Больно. В груди давит так, что каждый частый вдох раздирает горло. Всеми силами стараюсь успокоиться, взять себя в руки, но не получается.

Ничего не прошло и не забылось. Такое вообще невозможно забыть. Перед глазами картинка из прошлого. Я в свадебном платье… Безразлично смотрю в пустоту… И только горячие капли срываются с запястья на подол. Белая юбка окрашивается в красный, но мне всё равно. Я не хочу жить. Без него не хочу.

Вздрагиваю всем телом и прикрываю глаза, загоняя воспоминания поглубже. По инерции трогаю шрам на руке и стискиваю зубы. Давно не болит, но напоминает о минутной слабости, которая могла стоить очень дорого. Я выжила и стала сильнее. Прошлое меня не сломает.

– Ирина Алихановна, – зовёт Людочка. – Вы как? У нас новый вызов.

Жизнь продолжается. Наконец беру себя в руки.

– Нормально, – голос звучит ровно и безэмоционально. – Поехали.

Сажусь рядом с водителем.

– Уверена? – хмуро смотрит он на меня.

Переживает и заботится. И я очень благодарна ему за это.

– Да. Я в порядке.

***

Любимые, если вам нравится история, не забывайте ставить лайки. Нам очень приятно, ведь мы видим, что вам интересно!

Спасибо за вашу активность, за ваши комментарии!

В моё сознание врываются звуки. Определить их природу пока не получается. Они просто есть где-то в пространстве. Глаза слиплись, не открываются. Так хреново мне не было даже с похмелья. Вдыхаю. Больно. Зато веки разлепляются, но толку мало. Перед глазами неприятная мутная плёнка, а то, на чём я лежу, начинает раскачиваться.

Жесть какая…

Никак мысли в кучу не соберу.

– Очнулся, – знакомый выдох облегчения.

Медленно поворачиваю голову на звук. Крупный силуэт, явно мужской, становится чётче. А я видел другой… Голове моей слишком не нравится думать, она сопротивляется, мозгом выдавая сигналы для усиления боли в теле.

Кайф, кончу сейчас!

Даже стон получается эротически-хриплый.

– Щас обезбол дам, потерпи.

– Мир-ный, – отыскав в себе силы, узнаю друга из другой стихии – боевого. Мы с ним шестнадцать лет назад прошли через адскую мясорубку, сбились со счёта, кто кому сколько жизней должен теперь. Сошлись на ничьей.

– Я, Ворон, – подтверждает он.

Повернув голову, смотрю, как он ловко шприцем вводит лекарство прямо в пакет с другим. Или что там такое?

– Рассказывай, – хриплю я. – И… воды дай.

Всё, силы опять заканчиваются. Мирон подносит к моим губам стакан с пластиковой трубочкой.

– Пару глотков.

«Да, мамочка» – хочется съязвить, но я пью. Вода кажется слишком холодной, противной, сладкой, так что больше пары глотков в меня и не влезает.

– В общем, одна пуля по касательной, – отчитывается Мирон, – вторая в тебя вошла, но повезло, что печень не задета. Вынули, зашили, крови в тебя влили. Обезбол действует?

– Да. Кто шил? Где? – сейчас мы у меня в квартире, у Мирного есть ключ на экстренный случай.

– Да баба какая-то. Мне не до знакомства было, знаешь ли! В скорой оперировали, я в больницу не пустил. Всё по инструкции. Ну и по-человечески, – усмехается он. – Не хотелось бы тебя потом из морга забирать.

– Трупов боишься? – нахожу силы для усмешки.

– Раз язвишь, значит легче, – лыбится Мирон.

– Она же будет молчать? – спрашиваю уже серьёзно. Хорошо под обезболивающим. В голове прояснилось и даже почти не качает уже.