Чтение онлайн

— Гостишко лесной пожаловал. Посла-боярина ищешь, поди? Здесь мы, заходи давай,—и потянул Василька и Ионашу во двор.— Боярину, правда, сейчас не до тебя. Поживешь у меня, подождешь. Опять за конюшего будешь — дело привычное,— и он подмигнул.

— Спасибо, Иван, только пока не говори про меня никому,— попросил Василько.— Так оно будет лучше.

Посоветовавшись с Федькой, атаман решил пристроиться в сви­те московского посла.

— А ты иди в таверну, коней поставь да и сам далеко от ка­бака не уходи. Может, мне понадобишься или из ватаги кто прибу­дет. Я пригляжусь, как придет удобный случай, про выкуп скажу.

Федька намерения атамановы одобрил и ушел в город.

Утром Семен Чурилов разослал всех слуг искать Деметрио ди Гуаско. Вскоре он появился у подворья Чуриловых. Деметрио про­вели к Никите.

— Я догадываюсь, синьор Никита, зачем вы меня позвали, но мне не суждено вас обрадовать.

— Уж не случилось ли с Оленькой беды?!

— Слава мадонне — она жива и здорова. Но люди, у которых я ее оставил, оказались самыми безнравственными. Они узнали, что девушка — дочь богатых родителей, и требуют выкупа.

— Ты смотри на него —врет и не краснеет,— по-русски прого­ворил Семен,— словно они ее выручили. За что же выкуп?

— Не горячись, сынок. У фрягов и такое может быть,— отве­тил Никита и по-фряжски спросил Демо: — Сколько же они хотят?

— Десять тысяч сонмов,— Демо развел руками, как бы гово­ря: «Я тут ни при чем».

— Ах ты, жулик эдакий! Да он нас, батя, за дураков считает. Более тысячи не давай!

— Не суйся под руку! Смотри, как я его огорошу.— Никита Се­мену отвечал по-русоки. Обращаясь к Демо, переходил на фряж­ский язык: — Хорошо, любезный, я согласен заплатить выкуп. Только скажи: кто эти люди?

— Не могу, я дал слово чести.

— Давать деньги неведомо кому я не буду. Придется снова ид­ти к синьору консулу.

— Вы были у синьора ди Кабелы?!— воскликнул Демо, замет­но испугавшись.

— Был. Он обещал перерыть всю землю вокруг, а дочь мою найти. Я иду во дворец консула!

— Ради бога, синьор Никита, не делайте этого. Я пойду сей­час же в этот дом и передам ваши слова. Я уверен, что Ольга завт­ра же будет у вас.

— Не завтра, а сегодня. Если до вечера ее не увижу, сразу же иду к консулу. Мы понимаем, Деметрио ди Гуаско, что Ольгу спас ты и только тебе мы обязаны. Вот тебе тысяча сонмов, и этого вполне достаточно.

Демо принял деньги и, заверив, что девушка в скором времени вернется в дом, удалился.

— Напугался, наглец. С консулом шутки плохи,— сказал Чурилов, когда Деметрио вышел.— Зови боярина, будем завтракать.

За столом Беклемишев и Никита много пили и были радостны. Княжна Мангупская к завтраку не вышла, сославшись на недомо­гание. Боярин Беклемишев попросил Никиту о своевольном увозе княжны не говорить никому. Чурилов пообещал, потом сказал:

— О наших делах еще успеем поговорить. Давай о государст­венных побеспокоимся. Помнишь, как только ты приехал, переда­вал мне речи великого князя. Дескать, море это — суть граница земли нашей.

— Помню. Это так и есть. И город сей, придет время, встанет крепостью на русском рубеже.

— Время, боярин, пришло! Поверь мне, последние дни дожи­мают здесь фряги. Изворовались до того, что не только друг у друга, а из казны крадут. Войско только на бумаге, стражники из на- г.чпых, да и тех мало. Грызутся между собой, аки волки. Гвельфы рвут гибеллинов, а те — гвельфов. Узнал я, что вскорости один от­чаянный мошенник, именуемый Леркари, хочет поднять в городе мятеж и заменить власть. Народ, боярин, его поддержит.

— Нам от того корысти мало.

— Ты слушай далее. Решили мы, русские купцы, в это дело ипренуть. Казны тому Леркари дадим и еще найдем полтыщи та­ких молодцов, каких Кафа отродясь не видывала. Пусть тот Лер­кари режет гибеллинов, а мы потом покажем порог ему. Объявим Кафу торговым городом и вольным городом и попросимся под ру­ку московского князя.

— Далече, Никита. Рукой ваш город не достать.

— Через хана. Ему лишь бы дань хорошую платили, а русские или (фряги ли — все одно. Мы с ним договоримся.

– Смелый ты, Никита, сын Чурилов. Только о какой полтыще молодцов помянул, я не пойму?

– Слушай, боярин. Был я эти дни в горах. Более трех дней провел в лесу. Поверить трудно —живут там тайно более пятисот душ, и нашего русского народу среди них достаточно.

– Разбойники? — спросил Беклемишев.

– То и дело, что нет,— и тут Никита рассказал боярину о ватаге.

Вспоминаю я. Мне Иван Рун говорил о какой-то ватаге.. Может, это о них и есть. Пошли-ка за ним.

Вскорости пришел воевода.

— Иван, вспомнил я твои речи о какой-то ватаге. Кто у них атаманом-то?

— Василько Сокол, боярин. Был я у них. Просил не забывать. Скажи, говорит, послу, что совета ждут русские людишки.

— Давно ли живут здесь?

— С весны.

— И долго ли думают тут быть?

— Собирается ватага в зиму перебраться на Дон. Здесь им все равно не место,— пояснил Никита.

— На Дон, говоришь? Это дело! Про вольный город Кафу — еще как бог велит, а на Дону эта ватага как сгодится. Ведь неда­ром я сюда приехал, не напрасно у хана шерть на дружбу взял. С весны, я думаю, Иван Васильевич по Орде ударит. Ежели Со­кол с ватагой будет на Дону...

— Понял мысли твои, боярин. Тогда, стало быть, ватагу надо осброить как следует.

— Своевольно из казны, доверенной мне государем, я тебе деньжат оставлю, а ты купишь для ватаги оружие да тайно им и передашь.

— Сделаю, боярин. Знаю, против извечного врага русского поднимется эта сброя, я еще и из своей казны денег людишкам дам. Скажи государю — ватагу на Дон сам провожу.

— Хорошо бы с атаманом поговорить,— сказал боярин,— усло­виться, штоб ватагу на Дон не вел.