Чтение онлайн

– Я скажу Антону, он поможет…

– Я справлюсь. Я, если честно, с трудом переношу Антона.

– Почему?

– Он цитирует анекдоты из сканвордов.

Девушка улыбается еще ярче, но опускает лицо, чтобы спрятаться. Она всё прячет: и смех, и слезы, как будто живая эмоция – это проклятие.

– Но он хороший юрист, – замечает она, чтобы поддержать беседу.

– Да, странное увлечение для юриста. Я думаю, здесь неподалеку есть точка бесплатной прессы. Причина должна быть в этом.

Я говорю глупости, чтобы стоять рядом и смотреть на нее. И мне иногда кажется, что ей нравится звук моего низкого голоса. Ее лицо становится таким тихим и расслабленным, когда мне удается поймать правильный момент и рассказать что-то пустое. Она словно отвлекается от своих мыслей и с благодарностью слушает, слегка приподнимая уголки рта. Вот и сейчас так: я перевожу взгляд на ее приоткрытые налитые губы…

Которые хочется раскрыть сильнее…

Она вдруг поднимается на ноги, резко выпрямившись и покачнув стул позади себя. Ольга хочет что-то сказать мне, но не находит слов, уловив за мгновение, в какую сторону качнулись мои мысли. А я не хочу больше говорить, я шагаю в сторону и обхожу стол. Я приближаюсь, а она делает смазанное движение прочь и неотрывно смотрит на меня заостренным взглядом. В этом взгляде горит отчаянная просьба остановиться и что-то другое, совсем противоположное.

– Паша…

– Да. – Я киваю и подхожу вплотную.

– Паша.

Я протягиваю руку и тесно обнимаю ее запястье, перебирая нежную кожу пальцами. Ольга шумно выдыхает и не вырывается, но обреченно смотрит на наше прикосновение. Мне кажется, что она вот-вот заплачет, я не хочу ее слез, я хочу, чтобы ей было хорошо, когда я рядом.

Спокойно, черт возьми.

– Иди ко мне.

– Он убьет тебя.

– У меня было два ранения, когда служил. Я заговоренный.

– Или невезучий.

Я усмехаюсь на ее неожиданную колкость и делаю последний шаг сам.

– Я везучий. – Я переношу ладони на ее плечи, сминая легчайшую ткань пиджака и чувствуя горячее напряженное тело под ней. – Я самый везучий.

Ольга

Его руки снова на моем теле.

Всё всегда начинается с мужского прикосновения…

Павел держит мою руку и смотрит прямо в глаза, а я хочу его оттолкнуть и в то же время почувствовать еще ближе. Мне страшно и невыносимо мало одновременно. Он столько дней рядом, что я незаметно привыкла к его присутствию в моей жизни и всё чаще ловлю себя на том, что оборачиваюсь и ищу его взглядом. Он должен быть рядом, он всегда рядом, стоит только повернуть голову или оторваться от экрана сотового.

Как сейчас. Вот он, прямо перед глазами, обаятельный и почти родной.

И он говорит, что везучий. Я не верю, потому что нет такого везения, чтобы исправить сумасшествие, в которое превратилась моя жизнь. Я столько пробовала и билась, но по итогу лишь затянула удавку туже. Я устала и не хочу даже пробовать снова, мне лучше так, пусть в болоте, но хотя бы без угроз и выпадов против моих родных.

Хотя больше всего я боюсь за него. Я не переживу, если сделаю плохо человеку, который проявил ко мне столько добра и тонкого деликатного участия. Паша сам не понимает, что делает, или во всем виновата непоколебимая мужская уверенность, что всё можно починить или, если не понимают по-хорошему, отвоевать силой. Да, он очень сильный, но мой муж…

Мой муж сильнее.

– Павел, – я включаю тон требовательного босса, которым никогда с ним не разговариваю, и красноречиво веду плечами. – Проспекты на столе.

Он не сдается, а продолжает всматриваться в меня, словно точно знает, что я держусь из последних сил. Что еще немного – и мне станет плевать на все доводы разума.

– За меня не надо бояться, – наконец произносит он спокойно и отступает на шаг. – Это ведь почти оскорбление, Ольга.

Он наклоняется к столу и сгребает стопку глянца, которую прижимает к груди.

– Завтра в пять, – кивает Павел на прощание. – Я буду ждать.

Я не могу заставить себя ответить ему банальной вежливостью и молча смотрю, как он выходит из кабинета. Я остаюсь одна и без сил опускаюсь на стул, мимо которого чуть не промахиваюсь. Ноги не держат меня, а в голове бьется сотня мыслей.

Происходит то, что я подспудно предчувствовала, но отмахивалась, боясь даже задуматься. Паша всегда мне нравился, он не может не нравиться. Он из тех людей, рядом с которыми очень опасно находиться, ты день за днем наблюдаешь за его красивыми поступками и незаметно, но верно влюбляешься. В тембр уверенного голоса, в интонации, с которыми он расслабленно шутит или говорит серьезно, в мимолетные жесты, как он держит стаканчик кофе и как открывает заднюю дверцу.

Как разговаривает с мужем. Павел не стесняется своего положения и четко понимает, что он подчиненный. Он общается с Димой на классовой дистанции, но без тошнотворной любезности, после которой хочется помыть руки.

Ничего подобного. Никогда.

Я помню, как в одну из первых поездок муж начал грязный скандал прямо в машине. Я тогда остро ощутила, что Павел не такой, как другие, потому что мне стало дико стыдно перед ним. Казалось бы, какая разница, что о тебе подумает посторонний человек… Но нет. Я тогда не знала, как дышать, не из-за ужасных оскорблений Димы, а из-за того, что Павел слышит каждое.

– Вам придется привыкнуть к такому, – сказала я ему, когда муж вышел на своей остановке.

Мне было тесно в повисшей между нами тишине и хотелось хоть что-то сказать, чтобы перестать крутить мысли о том, что подумал он. В каком неприглядном свете увидел меня.

– А вы привыкли? – Он неожиданно перевел заостренный взгляд на зеркало заднего вида и посмотрел мне в глаза.

– Я… я…

Я растерялась, не ожидая, что водитель ответит вопросом.

– Не привыкли, – он закончил за меня и нажал кнопку, приоткрыв соседнее окно, чтобы дать мне больше воздуха. – И я вряд ли.

– Тогда вам стоит поменять работу.

– Стоит, – Павел спокойно согласился. – Но мне это сейчас так же трудно, как вам поменять мужа.

– Вы не знаете, о чем говорите…

– Нет.

Просто “нет”, без объяснений и лишних уточнений. В этом весь Паша, он цельный и четкий, как выверенный механизм, но при этом он нежный и внимательный. И это столь до жестокого опасный коктейль, что ничего невозможно поделать. Я чувствую, как к телу приливает кровь, когда вспоминаю, как он прикасался ко мне в машине и как положил крепкие ладони на плечи здесь. От него шел легкий аромат табака, непривычной ноткой вплетаясь в мужской крепкий запах с отголосками морской туалетной воды.