Чтение онлайн

Дэвид недовольно поморщился и хотел крикнуть, чтобы шампанское оставили перед дверью. Весь вечер он мечтал поскорее уединиться с невестой и сбросить платье с ее белоснежной груди.

— О, забери его, — тихо прошептала Мелани, внимательно рассматривая серьги. — А я тем временем надену их.

Она вырвалась из его объятий и направилась в ванную комнату, радостно сверкая огромными карими глазами. Боже, как Дэвид любил эти глаза!

Приближаясь к двери, он улыбался и думал, что никогда не променял бы свое место мужа этой очаровательной женщины на что-либо другое.

Даже на вторую козу.

Филлип Кампбелл много раз пытался представить этот момент, эту волнующую сцену. Услышав шаги, он сразу догадался, что дверь откроет жених.

— Мои наилучшие поздравления, — пробормотал Кампбелл, переступая порог номера и протягивая шампанское.

Перед ним стоял высокий красивый мужчина в расстегнутой рубашке и небрежно болтающемся на загорелой шее галстуке.

Дэвид Брандт бросил на него быстрый взгляд, а потом уставился на перетянутую яркой лентой коробку с шампанским. «Кло дю Месниль», 1989 года изготовления.

— Интересно, что самое ужасное из всего, что только случалось в этом мире? — тихо пробормотал Кампбелл себе под нос. — Способен ли я на такое? Обладаю ли я качествами, которые необходимы для этого?

— А открытки здесь не было? — поинтересовался Дэвид, шаря по карманам в поисках чаевых.

— Нет, сэр, только это, — решительно произнес Кампбелл и, шагнув вперед, глубоко вонзил нож в грудь жениха, стараясь попасть между третьим и четвертым ребром, где проходил самый короткий путь к сердцу. — За человека, у которого все есть, — добавил он в ту же секунду и, подхватив на руки обмякшее тело Дэвида, осторожно захлопнул за собой дверь. После этого он прислонил его к двери и еще глубже воткнул нож в тело.

Лицо Дэвида перекосилось от боли, а в глазах застыло недоумение, смешанное с ужасом. Он отрывисто дышал, а из груди вырывались хриплые звуки, напоминающие сиплое бульканье сдавленной и с трудом прорывающейся наружу жидкости. Для Кампбелла это было восхитительное зрелище. Он почти физически ощущал, как вместе с хрипом уходят последние жизненные силы человека, который только что испытал самые радостные чувства в своей жизни. И вот теперь он медленно умирает.

Кампбелл отступил, и бездыханное тело жениха рухнуло на пол. Комната поплыла перед его глазами, все запрыгало, завертелось, как в раскачивающейся на волнах лодке, и происходящее стало напоминать Кампбеллу привычные сцены из телевизионных новостей. Поразительное, ни с чем не сравнимое ощущение! Ничего подобного он и представить не мог.

Кампбелл услышал донесшийся из ванной комнаты голос жены, стряхнул с себя наваждение и вынул нож из окровавленной груди Дэвида. Он бросился к ванной комнате, чтобы перехватить жену в тот момент, когда она будет выходить оттуда.

— Дэвид? — позвала Мелани, мило улыбаясь и поправляя свадебное платье. Увидев перед собой незнакомого человека, она остановилась как вкопанная и с недоумением уставилась на него. — А где Дэвид? Кто вы такой?

Мелани медленно оглядела незваного гостя, задержав взгляд на его лице, потом посмотрела на окровавленное лезвие ножа и только после этого с ужасом уставилась на неподвижно застывшее тело мужа.

— Дэвид! — вскрикнула она, заламывая руки. — Боже мой! Дэвид! Дэвид!

Кампбелл подумал, что больше всего хотел бы сохранить в памяти этот эпизод, запечатлевший застывшие, преисполненные ужасом и широко открытые от безумного страха глаза. Еще мгновение назад они были полны надежды и радости, а сейчас покрылись мутной пеленой отчаяния и неописуемого ужаса.

— Вы хотите знать, почему я это сделал? — нарочито мягко спросил он. — Я тоже хотел бы это знать.

— Что вы наделали?! — закричала Мелани, все еще не осознавая трагичность ситуации.

Ее потемневшие от страха глаза блуждали по комнате, безуспешно пытаясь найти выход из этого кошмара. В конце концов она бросилась к двери гостиной, однако Кампбелл был начеку и, схватив ее за руку, притянул к себе и приставил к горлу окровавленное лезвие ножа.

— Пожалуйста, — едва слышно прошептала она, — не убивайте меня. Умоляю вас.

— По правде говоря, Мелани, — ухмыльнулся Кампбелл, — я пришел сюда, чтобы спасти вас.

С этими словами он медленно опустил лезвие к ее груди и вонзил его до самой рукоятки. Мелани дернулась, издала громкий крик и посмотрела на него безумными глазами, которые вспыхнули на мгновение, как яркая электрическая лампочка, навсегда запечатлев так и не прозвучавший вопрос: за что?

Кампбеллу понадобилась минута, чтобы прийти в себя после этого волнующего момента агонии и смерти. В носу слегка щекотало от терпковатого запаха жертвенной крови Мелани Брандт, а он все еще не мог поверить в реальность того, что только что свершилось. Справившись с волнением, Кампбелл подхватил на руки легкое тело невесты, отнес его в спальню и осторожно положил на широкую кровать. Мелани была прекрасна в этот момент. Изящные и тонкие черты лица, нежная кожа и молодая кровь на груди. Он вспомнил, как впервые увидел Мелани и был поражен ее красотой и изяществом. А она была недоступной для него и думала, что теперь весь мир будет у ее ног.

Кампбелл провел пальцами по ее нежной щеке, а потом прикоснулся к сверкающей лунным светом сережке. Интересно, что самое ужасное из всего, что только случалось в этом мире, снова подумал он, прислушиваясь к гулкому биению сердца. Именно то, что он только совершил? Может ли быть нечто более ужасное, чем смерть этой супружеской пары?

Нет, это еще не самое ужасное, ответил ему внутренний голос. Пока еще не самое, но все впереди.

Филлип Кампбелл оглядел Мелани с головы до ног, а потом стал медленно поднимать ее прекрасное белоснежное свадебное платье.

В то прохладное июньское утро, которыми обычно славится летнее время в Сан-Франциско, часы показывали почти половину девятого. Был понедельник, не предвещавший мне ничего хорошего. Стало быть, и вся неделя окажется такой же неприятной и тяжелой. Я сидела в приемной своего врача, доктора Роя Орентхолера и рассеянно перелистывала старые номера «Нью-йоркера», думая только о том, чтобы поскорее освободиться и поехать на работу.

Доктор Рой, как я его иногда называла, был моим лечащим врачом еще в студенческие годы, когда я изучала социологию в государственном университете Сан-Франциско. С тех пор я раз в год регулярно навещала его для рутинного осмотра, однако этот визит вызывал у меня некоторое беспокойство. К моему удивлению, доктор сам позвонил мне в прошлый вторник и попросил заехать к нему в понедельник перед работой. А мне предстоял трудный день, в течение которого нужно было разобраться с двумя незаконченными делами, а потом совершить весьма утомительную поездку в окружной суд. Поэтому я очень надеялась, что быстро освобожусь и к девяти часам буду на рабочем месте.