Чтение онлайн

Поэтому Вонючка в грязных рубашках и рваных носках стучит по своей клавиатуре в конце офиса, забирая у нас последний шанс надышаться хотя бы искусственным воздухом из кондиционера.

Именно поэтому все мы здесь. Приносим жертву ненасытному божеству.

Я не могу сказать, что люблю свою работу. Или ненавижу. Это слишком сильные эмоции, чтобы вот так вот взять и приписать их той рутине, что я каждый день выполняю в Офисе. У меня терпимая работа. Как у всех. Не хуже, не лучше. Я делаю какой-то набор действий и движений и получаю за это соразмерный набор цифр. Нолики и палочки в самых разных вариациях. Иногда больше ноликов, иногда меньше. Я измеряю зарплату банками пива и жрачкой. А больше мне ничего и не надо. У меня есть конура, где я могу, свернувшись на коврике, спать. У меня есть одежда, которая греет меня в холода и прикрывает мою наготу летом. У меня нет семьи, для которой я мог бы стараться. У меня ничего нет, кроме себя самого и работы.

– Эй, старик, ты сегодня какой-то невесёлый! – развернувшись на 180 градусов, бросает мне один тип, сидящий впереди меня. В Офисе строго настрого запрещены личные звонки по телефону, но разрешены краткие перекидывания фразами – это, по мнению Руководства, создаёт доброжелательную атмосферу и воспитывает командный дух между сотрудниками. – Как дела, старик?

Здесь все друг в друга кидают «стариками». Это часть нашей корпоративной культуры. Взять любой фильм, который крутится по ящику: там всегда крутой чел с выражением натуженного при запоре лица бесстрашно роняет, по-приятельски похлопывая по плечу: «старик, не парься», «старик, всё ОК!», «что случилось, старик?». Как будто все себе желают преждевременной старости, не могут дождаться и начинают тренироваться друг на друге уже сейчас. Я смотрю на этого типа: осоловелые навыкате глаза, огромная бородавка на лбу, соломенные волосы, замызганная шея, тупорылая свиная морда и зловонное дыхание, как будто у него во рту на миндалинах повесился скунс. Интересно, кто-нибудь позарился бы на такое сокровище, если бы Государство не выдавало жён таким безнадёжным? Мне хочется взять ножницы и отстричь ему эту уродливую бородавку на лбу или просто соскребнуть ногтем. Но я себя сдерживаю. Я чувствую, как мои лицевые мышцы в обход сознания начинают усиленную работу по строительству подобающего выражения рта, двигая себя в разные стороны, ища и не находя правильного положения. И, наконец, построив что-то наподобие дружелюбной улыбки, я отвечаю ему. Я слышу, как что-то говорю, я чувствую это по колебаниям воздуха, я представляю, как мой язык тяжело ворочается, пропуская звуки сквозь жернова связок, но не понимаю смысла своих слов. Наверняка я произношу что-то дико банальное, что-то до крайности обрыдлое, то, что мой разум отказывается запоминать и записывать на жёсткий диск в моей голове.

Я хочу, чтобы этот тип отстал от меня как можно скорее и перевожу взгляд на монитор. По центру экрана появился большой жёлтый прямоугольник. Кинув быстрый взгляд на колонку цифр рядом с ним, я жму ДА. Проценты чуть-чуть вырастают, цифры неохотно колеблются, но этого мало. Я ещё раз жму ДА, дожидаюсь, когда прямоугольник наполнится заливкой и исчезнет. Посмотрев на часы, достаю из ящика стола пищевую карточку и ухожу на обед. Желудок сам себя не наполнит, а фигуры могут и подождать немного.

***

Наконец-то этот день закончился. И, да, можно уйти на час пораньше. Ноги нестерпимо ныли. Ступни распухли и расширились, словно Вселенная после Большого взрыва. Не думая, обменяла бы свои туфли от известного дизайнера на удобные ноунэйм-кроссовки. Вот только никто сейчас не предлагает меняться. Каждый день говорю себе, что завтра я оденусь поудобнее: трикотажные штаны, майка, кроссовки, рюкзак на спину, минимум макияжа. Но наступает завтра и в голове строгая внутренняя Мия голосом модели из известной рекламы изрекает: «БУДЬ МОДНОЙ! БУДЬ СТИЛЬНОЙ! БУДЬ ЖЕНСТВЕННОЙ!»

Мия не помнит, когда она в первый раз это услышала. Просто привязалось как-то и всё. Ещё эти рекламные зонды везде. Шныряют, выискивая, за что ухватиться. Она принципиально не оплачивала премиальный пакет, отключающий рекламу, не хотела добровольно накачивать корпорации своими деньгами. Поэтому зонды вились вокруг неё повсюду: на улице, в подъезде, залетали на открытую лоджию, прятались за машинами. Ну, хоть в здания им запрещено залетать. «БУДЬ СТИЛЬНОЙ! БУДЬ КРАСИВОЙ! БУДЬ УСПЕШНОЙ!» Сотни раз в день в качественном Full HD. А ещё рекламная атака с экранов и стен домов, с крыш, с проезжающих автобусов и трамваев, в метро, в небе, на лобовом стекле автомобилей, на работе. Иногда ей казалось, что и в голове живёт свой маленький рекламный зонд, вещающий без остановки рифмованные слоганы.

Мия втиснула в туфли ноющие ноги и попыталась встать. Ступни пронзила резкая боль, как будто мерзкий злобный гном внезапно резанул тесаком по мизинцам и пяткам. Шаг, ещё шаг, вроде уже можно ходить. Она аккуратно сложила униформу в свой шкафчик, посмотрела на себя в зеркало, увидев белый волос на голове, осторожно вырвала его, отправив в мусорное ведро. Старость не в тренде. Браслет на её руке незаметно помигивал зелёным огоньком. Надо же, в инструкции сказано, что его нельзя снимать даже в душе. Что уж говорить, даже спать придётся с ним, как с любимым мужчиной, всегда и везде, и пока смерть не разлучит нас, ха-ха. Мия улыбнулась. Повышение всего за год – это тоже достижение. Многие здесь работали дольше неё и до сих пор занимали 2 Уровень, а кто-то и вовсе нулевой, как та девчонка из Зоны Свадебных Нарядов. Мия вспомнила коренастую и неуклюжую девушку невысокого роста, с невзрачным лицом и с пучком тусклых волос на голове, перевязанных вылинявшей резинкой. Она работает уже третий год. А кто-то говорит, что и больше. И до сих пор на 0 Уровне! Это просто немыслимо. Многие считают её дурочкой. Ну, что-то вроде умственного инвалида. Компания, наверное, за счёт таких имеет налоговые льготы, вот и не гонят её в шею.

Мия задумалась. Как можно столько лет не выполнять показатели? Тем более в Зоне Свадебных Нарядов. Люди могут снижать покупательскую активность в периоды кризисов, катаклизмов, при шаткой экономике, но свадебные и похоронные расходы во все времена стабильно на пике продаж. Люди при любой экономике дохнут и женятся.

Мия взяла в руки свой клатч и тут же почувствовала лёгкое головокружение. Её затошнило. Схватившись другой рукой за дверь, она немного отдышалась. Это уже не в первый раз. Сначала она думала, что беременна. Пошла к Корпоративному Доктору, который должен следить за здоровьем работников. Ну да, ещё бы он не следил, ведь они отстёгивали немалый процент за медицинскую страховку. Доктор, молодящийся старикан в парике из чёрных волос и в стильных очках, адепт моды, сладострастно оглядев её с ног до головы, попросил раздеться. Старый глупый извращенец получил безлимит на молодое тело. Дрожащими руками он помял ей грудь вроде как для исследования на опухоли, постучал по коленке молоточком, заглянул в рот, и, в конце концов, ритмично водя сканером в районе живота, кончил на неё своим медицинским заключением. Она абсолютно здорова. И не беременна. И прописал ей витамины. Конечно же, как в рекламе. И не из самых дешёвых. Понятно, что самые супер-пупер полезные витамины только в самой красивой и самой большой цветной упаковке. Стоило ей вслух прочитать их название на рецепте, как с тех самых пор рекламные зонды прокручивают на своих экранчиках ролики про витамины. Она завтракает под «ВСЕГО 1 ТАБЛЕТКА В ДЕНЬ. НЕ ЭКОНОМЬ НА ЗДОРОВЬЕ! ВИТАМИНЫ HEALTH&BEAUTY». Бегает трусцой по парку вместе с «ВИТАМИНЫ УЛЬТРАMAX. ВОЗЬМИ ОТ ЖИЗНИ ПО-МАКСИМУМУ!». Ночью ей снится «ДЛЯ КРЕПКОГО СНА МЕГАСУПРИМ». Зонды оборудованы сканером контекстной рекламы, так что они будут до омерзения впихивать в вас то, о чём вы когда-либо услышали, прочитали или чем, не дай бог, заинтересовались.

Мия сделала глубокий вдох, головокружение прошло, но тошнота ещё подступала к горлу. Судорожно сглотнув и придерживаясь за шкафчик, она открыла дверь. В торговом зале посетителей было немного. Пики продаж уже прошли. Её коллеги ещё работали, торопливо прибирая свои Зоны перед тем, как уйти домой. Скоро должна прийти ночная смена. Уходить на час пораньше всё-таки приятная привилегия. Мия прошла мимо ряда касс по направлению к выходу. «БУДЬ КРАСИВОЙ! БУДЬ СТИЛЬНОЙ! БУДЬ МОДНОЙ!» – вещали экраны. «ЭТО МОЙ САМЫЙ ЛУЧШИЙ ДЕНЬ В ЖИЗНИ!» – кричали стеновые панели. «РАСПРОДАЖА! АКЦИИ! СКИДКИ!» – методично вбивалось в подкорку. Кивнув всем на прощание, Мия поскорей покинула Универмаг, наконец-то выйдя на свежий воздух.

***

Путь домой – то же самое, что и путь на работу, с той лишь разницей, что домой ты плетёшься всё-таки с большей радостью, чем из него. Я вышел из дверей Офиса и остановился. Легионы рваных облаков тягуче-красными мазками растеклись по небу. Пепельный след пролетающей мимо механической птицы ровным слоем разорвал их пополам. В стороне курят люди, так же, как и я, окончившие свой рабочий день. Рабы, выполнившие дневную норму, имеют право на вредные привычки. Дым въедается в окружающую реальность. Я спокоен. Я улыбаюсь. Я вдыхаю запах облаков. Я всматриваюсь и пытаюсь отпечатать у себя в памяти эти наброски на картине неба, раскиданные щедрою рукой.

Но нельзя допускать такой непростительной ошибки – просто так взять и остановиться, никуда не идти и ничего не делать: надо всё время быть в движении, куда-то спешить, бежать или хотя бы курить. Я тут же получаю сильный толчок в спину и, как шар для боулинга, качусь по инерции вперёд, вливаясь в струю. Менеджеры среднего звена в затасканных костюмах ровным потоком выплывают из дверей Офиса и организованно стекаются вниз по улице, кто на парковку, кто к метро. Я отдаюсь течению и через некоторое время оказываюсь у дверей подземки. Спускаясь вниз на эскалаторе, прокручиваю сообщения в голосовой почте. Несколько рекламных сообщений от ботов и одно сообщение от давнего приятеля: «Привет, старик! (и тут этот «старик») Я вот подумал, а может тебе завести аккаунт на сайте знакомств, раз не хочешь себе взять жену от Государства? Нет, не отмахивайся сразу. Хватит тебе уже быть одному. Я тут раздобыл один адресок, где не нужна верификация. Девочки там, ммм… «Спасибо» потом скажешь! Я тебе пришлю ссылку на почту. ОК? Ну всё, пока!».