Умалишённый
Шрифт:
Захотелось есть. Я пошёл на кухню. Открыл холодильник, достал замороженную пиццу с ветчиной и грибами, банку сардин в масле и недоеденную с прошлого раза шоколадку. Сходил за пивом обратно в комнату. Сделал глоток. Ну и гадость же тёплое пиво, мерзкое, как лекарство для горла. Достал новую бутылку из холодильника. Пшик! Ледяная жидкость в пять оборотов заструилась в мой стакан. Надо бы помыть посуду, только и успел подумать я, как произошло нечто странное. Такое случилось со мной в первый раз. В общем и целом странного было немного, а, может, и вовсе ничего странного, и это всё мне привиделось. Как бы то ни было, но я почувствовал, что в комнате меня нет. Ничего не поменялось, вещи оставались на своих местах, на кухне горел свет, в стакане с холодным пивом оседала густая пористая пена, у кого-то из соседей громко шумел телевизор, замороженная пицца потихоньку становилась размороженной, мягко оплывая в своей картонной коробке с фигурной надписью «VIVA L’ITALIA!» по центру.
Я не знаю, как можно объяснить, каково это – когда тебя нет. Просто всё вокруг осталось таким, как было, и продолжало жить своей жизнью, а я будто замер где-то в безвременье, где-то там, где ничего не существует, там, где меня нет. Это длилось не дольше секунды. Или минуты. Или часа. Не знаю, я не успел засечь время. Когда это закончилось, я просто понял, что я уже здесь, и я – это снова я, и я существую. Вот так вот. По спине катились холодные капли, пропитывая футболку солоноватой влагой с душком. Это действительно было или мне показалось? Я схватил стакан с пивом и залпом его осушил. Есть почему-то сразу расхотелось.
***
На улице было по-летнему жарко. Ярко светило солнце. На небе не висело ни облачка. Продавцы мороженого и прохладительных напитков досрочно перевыполняли планы по выручке. Мия шагала по тротуару, обгоняя неспешные парочки. На ней был светлый костюм из лёгкой ткани (100% хлопок из Индии, хорошо пропускает воздух, приятен к телу, экологически чист, размер XS), туфельки на небольшом каблучке (натуральная кожа, эластичная и прочная, дышит и защищает от влаги, длина стопы 23,5 см), в руках клатч модного винного цвета (100% полиуретан, устойчив к износу, долговечен, практичен, 20х14х5 см), в ушах затычки KOSS (закрытого типа с прозрачным звучанием, 100% оригинал). Сама элегантность, стильная, как Мадонна, крутая, как вид сзади у Дженнифер Лопез, она шла, твёрдо отстукивая по тротуару цок-цок-цок и источая за собой шлейф многократно уже реформулированного томфордовского Tobacco Vanille. Её дом находился неподалёку, до работы рукой подать, так что в Универмаг она предпочитала добираться пешком. И воздухом подышишь относительно свежим, и придушишь заодно парочку килокалорий.
На улице было так нестерпимо хорошо, что она, невзирая на крутящиеся неподалёку рекламные зонды, на короткое время даже вынула наушники из ушей. Голосили какие-то птички, точь-в-точь как в мобильном приложении «Звуки природы»; кое-где местами на клумбах, затерявшись среди синтетических растений, зеленела настоящая биотрава, воздух пах пьянящей смесью из неизвестных цветов, асфальтовой пыли и, как ей показалось, сладкой ваты, а она шла туда, где никогда не светит солнце и никогда нет свежего воздуха. Какие уж там птички. Круто спикировав и быстро притормозив, у её левого плеча примостился здоровенный рекламный зонд. Мия вздохнула и засунула затычки обратно в уши. В магазине, из-за особенностей конструкции, кондиционер перегоняет по кругу один и тот же воздух, спёртый, надышанный тысячами посетителей. Мия поморщилась. Ей всегда так тяжело дышать на работе, к концу дня болит голова, мутит, перед глазами пляшут остервенелые «зайчики». И не только ей так тяжело. Коллеги тоже жаловались на головную боль и удушье к концу смены.
Незаметно она подошла к месту своей работы. Огромный, сверкающий чистотой и достатком, магазин вырос у неё перед глазами. Само воплощение духа Торговли. Километры одежды, развешанной в определённом порядке, ждут своих будущих хозяев. Стеклянные двери бесшумно разъехались в стороны. Мия спешно убрала наушники из ушей и шагнула внутрь. На неё нахлынула тошнота, но она усилием воли загнала её обратно. По глазам, привыкшим к дневному свету, резануло ярким искусственным освещением.
– Привет! Как дела? – К ней подскочила высокая брюнетка, встречающая гостей на входе, широко улыбаясь. Или скалясь. Тут не разобрать.
Профессионально улыбается, американской улыбкой в 32 голливудских зуба. Как дела? Как дела. Ненавижу этот дурацкий и неряшливый вопрос «Как дела?». Что тут ответить? Реально пересказать все мои дела? А, может, всю жизнь? Этот идиотский вопрос убивает меня своей банальщиной, уродует мои нервные клетки, заставляет моё сердце учащённо биться от возмущения, бессилия и ярости.
Но, вместо почти уже сорвавшегося с языка «Тебе-то какое дело, тупая швабра?», вслух она произнесла: «Привет! У меня всё ОК! Я так рада, что ты сегодня работаешь в смене!». Мия вздрогнула, с удивлением наблюдая, как совсем не те слова, что только что крутились у неё в голове, а другие, вообще другие слова, предательски, не спрашивая разрешения, мягко выплывали из её собственного рта, ненадолго застывая и покачиваясь в неподвижном воздухе магазина, после бесследно растворяясь и оседая на упругих барабанных перепонках, а затем и в сером веществе головного мозга брюнетки. И ещё вдобавок Мия приветливо улыбнулась. Ну, это уж самое днище, детка, поздравляю. Что ж. ОК. All right. По-максимуму впихнула эту хренову приветливость в улыбку. По самый край. Презирая и ненавидя себя за это и ещё больше, – за трансляцию елейно-корпоративной интонации дружелюбия, принятую у них в коллективе. И не только в коллективе. Это всё – негласные стандарты всего нашего цивилизованного общества. Цивилизованного в кавычках. Такого «цивилизованного», что аж удавиться хочется от всей этой толерантности и повсеместной демонстрации псевдо-радушия. Не хочешь прослыть никчёмной злобной единицей общества – всегда мило улыбайся и доброжелательствуй с ближним своим. Кстати, как и с начальством. Особенно с начальством. Брюнетка, всё также ласково скалясь, кивнула и двинулась в другой конец входной зоны, брызжа радушием во все стороны, с 09.30 до 22.30 убивая наповал входящих посетителей своим оптимизмом.
Дура, подумала Мия. Просто тупая дурочка. Только и умеет, что растягивать губы в белозубую гримасу на входе. И ещё – подлизывать Руководству. Такие Руководству нравятся. Девочка далеко пойдёт. Сейчас в моде все эти «активные», «целеустремлённые», «энергичные», с мотивирующими лозунгами, типа «покинь свою зону комфорта», с умными мыслями умных мёртвых и не очень людей на стенах пользователей в социальных сетях, с тренингами личностного роста, с коучингами по развитию, йогой, правильным питанием, вегетарианством, заботой об экологии напоказ, hand-made, стартапами и тому подобной хренью со смузи, роллами, фотографиями ног и еды в Instagram, с селфи на беговой дорожке, из раздевалки в спортзале на фоне шкафчиков, с luxury жизнью и толпами подписчиков, мечтающих быть такими же. Таких тысячи. Таких миллионы. Однотипная биомасса с самомнением в миллиард долларов.
Ты никто в нашем мире без регулярно обновлящихся статусов, замызганных пообтрёпанных цитат, улыбающихся аватарок, фотоальбомов, переполненных рафинированным счастьем, перепостов с псевдоумных пабликов.
Но если так подумать, то кто я? Может быть, я такая же? Только с противоположным знаком – с уверенностью в «нетаковости». Вместо фотографий ног в Instagram – фотографии теней, вместо смузи – соя с карри, селфи не на беговой дорожке, а с выставки искусств. Но это одно и то же. Только под разным соусом. А блюдо-то одно.
***
Я посмотрел на себя в зеркало в ванной. Мужчина. Тридцать лет. Холост. Брюнет. Глаза голубые. Рост средний. Телосложение среднее. Всё среднее. На правой ключице длинный шрам после операции. После вчерашнего меня до сих пор бил озноб. Я включил душ, наскоро помылся, какое-то время ещё постоял под горячими струями воды, чтобы согреться. Вылез из душевой кабины и снова остановился перед зеркалом. Я здесь. Я существую. Вот он я – смотрю на себя из зеркала. Мужчина со стекающими по телу струйками воды после душа. Или это не я, а кто-то другой смотрит на меня из зеркала? Тогда где же я? Я с силой мотнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Вода разлетелась от меня в разные стороны, как от мокрой собаки. Надо поесть. Со вчерашнего дня я ничего не ел. Вечером только стакан пива и на этом всё.
Размякшая пицца валялась на столе, напоминая своим видом о неудавшемся ужине. Ветчина и грибы увязли в оплывшем куске теста. С шоколадкой ничего не случилось. Я открыл холодильник, пошарился по полупустым полкам, нашёл два яйца, луковицу и пару бутылок пива. Достал сковородку, налил в неё немного масла, поставил на включенную плиту. Мелко нарезал лук, обжарил его в кипящем масле до золотистого цвета, разбил туда пару яиц и посыпал сверху орегано из пакетика. Открыл валявшуюся рядом с пиццей банку с сардинами и ощутил приятный аромат консервированной рыбы, погибшей не своей смертью. Позавтракав, я надел костюм, часы на руку, взял сумку и вышел из дома.