Чтение онлайн

Кастусь был вне себя от такого оскорбления, делал плотики с ушиками и, пользуясь ветром, пускал в сторону залива. К устью Немана сами добегут. Без ветра не пройдёт — уровень воды в заливе на 12–15 см выше, чем в море.

Ушкуи, имея малую осадку, шли вдоль косы довольно близко к берегу, а нанятый в Старой Ладоге «знаток путей» рассказывал о местных достопримечательностях. Кастусь возбуждался и кидался на берег жечь очередное селение. Я же говорил — нормальный… э… образчик. По счастью, курши живут севернее, на материке. На косе, несмотря на название — их мало.

Самборина и Елица много общались на стоянках. Естественно — обсудили меня, своих мужей, прочих… хомнутых сапиенсов. Елице — гонориться не свойственно, а Самборина достаточно умна, чтобы понять — у её мужа людей втрое меньше. Некоторое соперничество между ними ограничивалось приятной, дружеской формой.

Это взаимная приязнь, возникшая в ходе морской прогулки между двумя столь различными женщинами, имела очень серьёзные последствия для всего региона.

Готы из Причерноморья, составившие основу народа пруссов, были людьми степными. Может быть поэтому пруссы не замечены в морских грабежах и войнах. Это особенно удивительно на фоне непрерывного пиратства почти всех остальных балтийских народов. Родственные гёты из Средней Швеции или Готланда — безобразничают постоянно.

А вот с поляками на суше — пруссы воюют всегда. Ещё с тех времён, когда и самих поляков не было, одни их предки.

К середине 12 века пруссы ведут активную торговлю с Готландом. Типа: братский народ. Товары идут из Самбии на Готланд, оттуда — в разные места. Например — в Гданьск. Такой… треугольник.

Естественно, те три тысячи бондов, которые живут на Готланде, которые, вместо того, чтобы, как все нормальные крестьяне, только пахать и пасти, ещё и торговлишкой с пиратством промышляют, получают с этого… дивиденды. И очень раздражаются появившимися в их «бю» (деревне) немцами.

В 1161 г. (пять лет назад) в Артленбурге жители «главной деревни острова» — Висбю — заключили договор с саксонским герцогом Генрихом Львом, который отказался от торговой монополии в своём Любеке, за что немцы были допущены торговать в Висбю. Здесь появляется всё больше пришлого немецкого купечества.

Висбю — главный центр торговли на Балтике до Ганзы. В течение 100 лет немцы ходили в Новгород под Готландским флагом. Купцы из Висбю основали контору в Новгороде, использовали Готландский Gutagard. До основания Ганзейского союза в 1358 году слово «Ганза» не употреблялось на Балтике — готландцы говорили «варяг».

Другая составляющая здешнего трафика — датчане. Готландцы с пруссами не воюют, датчане — несколько раз прошлись «огнём и мечом». И ещё лет двести будут. Дотягиваясь до Эстонии, построят там Таллин (Та Линна — «датская крепость»), создадут нормальное местное датское дворянство. Которое так и не сможет переварить Ливонский орден, выкупивший у датского короля эти земли с городами Таллин и Нарва.

Датские караваны ходят вдоль побережья от Зундов до Старой Ладоги и обратно. Не столь часто, как готландские — не любят их здесь.

Третья часть — новгородцы. Русские купцы постоянно бывают и на Янтарном берегу, и в Гданьске. Зимуют, торгуют. Но поток датских, готландских, немецких кораблей растёт.

«Лениво нам к немцам хаживать».

Новгородцы активно действуют на побережье Финского залива. Однако боярско-купеческая верхушка Новгорода — довольно легковесна. «Купи-продай». Вкладываться, строить крепости, проводить серьёзные мероприятия «по принуждению к миру» племён — функция государства, князя. Княжеская власть — слабая, вотчины у бояр — на востоке, купцы — крутые ребята, но…

В этот устоявшийся режим движения кораблей, людей и товаров, ворвалась парочка подруг — Самборина с Елицей.

Экая хрень! Бабы же! Да что они могут?! Тем более — обе так, с боку-припёку. Даже не владетельные. «Бедные родственники».

Да. Но — отнюдь.

У них есть опыт, взаимная приязнь. Есть мужья, которые им… «потакают». «Подкаблучники»?! — Да хоть горшком назови!

Есть готовность к новизне и самовыражению. Они уже знают — про себя самих — что могут «решать вопросы». Они хотят и способны понять «как». Как найти способы, чтобы сделать свою жизнь приятнее.

А мелочи мелкие — люди, корабли, деньги… А я на что? Хочу, чтобы моим людям было «хорошо».

Торговля между Самбией и Гданьском, конечно, была. Через третьи руки. Лях прусса видит только на острие копья, прусс ляха — только под лезвием топора. Так — столетиями. «Это — все знают!». Более того — некоторые с этого неплохо живут.

А тут вдоль побережья, между Гданьском и Самбией, пошёл прямой караван. Со смешанными командами. Сперва — нурманы с вадавасами, потом — датчане, русские, курши, кашубы и сембы.

Тут-то дистанция напрямую — 120 вёрст! Вдоль побережья — полтораста. Вовсе не те концы, когда сперва на Готланд, там перегрузить, заплатить и обратно.

Расстояние-время-деньги. Прибыль.

Это было потрясение. «Так не бывает!» — орали все. По всему морю.

Увы, закон, сами знаете какого Исаака — не запрещает. Наоборот: «…обратно пропорционально квадрату расстояния». Расстояние — уменьшилось, «квадрат», в денежном выражении — вырос. И «всем» — пришлось заткнуться.

Была масса желающих… «скоммуниздить». В смысле: отнять и поделить. В этих местах манера заткнуть торгового конкурента боевым топором — столетиями.

Харальд Чернозубый, блистая доспехами, выскакивал на борт ушкуя, и, яростно тиская сверкающую секиру, оглашал морские просторы неизвестным здесь кличем:

— Сарынь на кичку!

Постепенно затихая и офигевая к концу фразы.

Потому что огромный, страшный драккар, с резной головой морского змея на носу, с тремя десятками здоровенных вёсел, с сотней яростно орущих и машущих боевыми топорами, мечами и копьями викингов на бортах, несущийся наперерез ушкую, в тридцати шагах — вдруг одевался стеной пламени.