Сплав'
Шрифт:
– Тогда… Три, нет два, нет один… нет два по восемь, и два… нет, три… нет, два по семь ноль-ноль, – произвел сложные математические вычисления специалист фондового рынка. Отчего голова у него раскалилась до красноты (хотя, не исключено, от июльского солнца).
– Жаль, компьютера нет, в уме считать сложно, – пояснил он окружающим, периодически доставая из кармана очки в роговой оправе.
– Эх, арифметик! Я же тебя просил сказать мне количество участников в моей команде. Придется сделать это самому, – и Голясов стал, периодически сбиваясь, загибать пальцы.
– Не получается на этой жаре! – расстроился он после трехминутного счета.
– Можно мне? – проявил инициативу Кисельков и быстро назвал цифру. – Девять.
– А ты мне, шкворень, нравишься всё больше и больше! – хлопнул по плечу Шурана вице-президент.
– Тогда на остальные получится по семь! – откликнулся Алик Фраерман, воспользовавшись алгоритмом теории графов…
«Не многовато ли Мигелю секьюрити?» – зашушукались между собой остальные туристы.
– У нас имеется еще один охранник – Гурген, – разрулил тему Голясов, уловив роптание толпы, – тот всегда начеку (Гурген впоследствии сказал: «Мне такая служба до… уйду в участковые, там народ душевней!»). Он будет на третьем катамаране, охранять наши тылы… Итак, на втором катамаране будет… обязательно доктор Гогуа Ревазович. Ему я доверяю свое бесценное здоровье. Извини, Гога, десятым взять не могу, перегруз, утонем… И… главбух Янина Люциферовна. Остальные… распределяйтесь сами, кто с кем хочет.
Через полчаса торгов и компромиссов состав команд, в принципе, определился.
При этом выяснилось, что на четвертом катамаране зарегистрировалось лишь шесть человек женского пола.
Надо было как-то определиться с седьмым.
Мигель Сабантуевич обратился к одному из провожатых:
– Ты, муфлон… имя забыл?
– Питирим.
– Слушай, Питюня, айда в четвертую команду! – Голясов чванливо осмотрел состав последнего катамарана. – Берите молодца. Дарю! Он будет помогать вам грести.
– Мигель Сабантуевич, – вспыхнула Хельга Ивановна, известная феминистка Усолья, – а давайте, мы, женщины, докажем, что сможем вынести тяготы речного круиза ничем не хуже, чем остальные смешанные команды. Поэтому выделите нам хотя бы одну женщину в бальзаковском возрасте.
– Как хотите, – сильно обиделся Питирим, рассчитывавщий на скорый флирт с молодыми операционистками. – Я эвон лучше с Айболитом поплыву, может, мне пригодится знакомство с ним для поступления в медакадемию.
Услышав еще раз упоминание о себе и про бальзаковский возраст, Гогуа Ревазович, профессор, пригляделся к составу четвертого катамарана: «О-о-о, сколько смазливых молоденьких дивчин! Вот то, что нужно! А нужно разбавить женский коллектив зрелым и мудрым мачо. Плевать на распоряжение вицика: он мне не указ».
И Гугидзе бодренько направился в сторону операционисток.
– Зачем Бальзака-Мальзака? Слюшай! Э-э-э. Совершенно не зачем! Позвольте вам посодействовать в упаковке багажа, – витиевато начал Гогуа Ревазович свое внедрение в команду. – Я вижу, у вас существует определенная проблема с такелажными работами.
Операционистки Гузалия, Роксана и Алина кокетливо-приветливо заулыбались южному красавцу, слегка убеленному сединой в висках.
Марина Капудис отнеслась к предложению профессора нейтрально: она была замужем уже почти три года, имела любящего супруга и полуторагодовалого сына Костика, которого по настоятельной просьбе своей мамы оставила на несколько дней в компании своих родителей.
Оценив свои шансы на мужское внимание и не зная о неукротимой всеядности ученого, старшие дамы (Хельга Ивановна Петрова, управляющая Верхне-Зюзюкайским филиалом и Дарина Моисеевна Осетрова, управляющая Куединским филиалом) были непреклонны:
– Раз договорились об исключительно женской команде, значит, договорились!
– Ставим на голосование! – не сдавались молодые операционистки.
Решив, что победу в голосовании при таком численном раскладе будет не одержать: трое против двоих при одной воздержавшейся (Марина), управляющие пошли на военную хитрость:
– Давайте, спросим у Мигеля Сабантуевича (именно с ним было заключено пари, что четвертый катамаран придет к финалу первым, будет абсолютно женским и что наличие мужчины исказит спортивные результаты – эксперимент должен быть чистым).
Голясов округлил глаза:
– Я же распорядился, чтобы профессор плыл за нами.
При этом вицик шепнул профессору:
– Гога, там тоже плывет одна красотка – Света Пупсаренко, знойная штучка!
Гогуа Ревазович в ответ сообщил Голясову:
– Тебе разве, Мигги, не известно, что она племянница самого Квартета! Я пока еще не хочу остаток жизни провести привязанным к какой-нибудь сосне!
Мигель Сабантуевич, понимая, что вероятность приплыть у исключительно женского коллектива значительно выше, чем у кого-либо и в надежде аннулировать результат соревнования при невыполнении главного условия спора, снова обратился к четвертой команде:
– Готов пожертвовать своим здоровьем, уступаю лучшего кадра! Гога, плыви!
Неожиданно на помощь Хельге Ивановне и Дарине Моисеевне пришла дочь профессора Лана Гугидзе, зампомощника главбуха.
Ох, неспроста жена Гогуа Ревазовича направила Лану на сплав, а лишь с единственной целью – присматривать за мужем в семидневном походе, чтобы этот поход не превратился в месячный загул, кои происходили систематически:
– Нет, папуля, ты будешь плыть там, куда тебя многоуважаемый Мигель Сабантуевич определил первоначально! А я на следующем катамаране, чтобы наблюдать за всем происходящим… С тобой!
Далее Лана обратилась к начальнице отдела внутреннего аудита:
– Вика Андреевна, уступите свое место на третьем судне, вам там будет неуютно с ортодоксом Сутягиным.
Мысль о соседстве со скандальным начотдела ценных бумаг показалась главному аудитору просто кощунственной, и она с радостью согласилась на ченч.
По приказу Мигеля все выстроились около своих «корабликов».
Теперь на втором судне оказалось шестеро вместо семи. Кого нет?
В это время на берегу показался водитель одного из автобусов, волоча за собой длинную мачту:
– Забирайте свою антенну! Я обратно с этим «оружием возмездия» не поеду!
– Постойте! Это же удочка Кофейни! А где он сам?!