Сплав'
Шрифт:
– Мы? Направляемся сплавляться по Чусовой, а вы?
– Я? Мне ж в Карагай надо! Позарез! Жена рожает!!
– О, это совсем в другую сторону.
– Ты, друг, в наш автобус приземлился. Ведомственный. Который стоял у дверей «Дуби-банка». Чем смотрел?
– Банк?? А я думал, автовокзал. Народу возле здания много толпилось с кошелками.
– То толкались наши вкладчики, срочно снимали валюту перед возможным дефолтом, а, не исключено, собирались в популярные зарубежные туры. На дворе ведь лето!
– Но у вас за лобовым стеклом торчала вывеска «Пермь-Карагай».
– По всем вероятиям, спрос с водителя, ранее обслуживавшего карагайский маршрут и внезапно снятого с рейса, вывеску с собой таскал, чтобы не дюзнули конкуренты.
– Товарищ, поздно пить боржоми! Расслабься. Доедешь до Чусового, там возьмешь такси и успеешь к самым родам.
Перспектива возвращаться на такси «товарища» как-то особо не вдохновила. Он заскандалил. Хотел изменить маршрут. Принудительным порядком. Пытался завладеть рулевым управлением. Почти удалось. Пока делили с водителем руль, вырванный с мясом из рулевой колонки, автобус чуть не съехал в кювет. Туристы были вынуждены разбудить охрану (с трудом), и та кое-как скрутила дебошира.
Здесь произошла непредвиденная задержка, так как минут тридцать водитель затратил на ремонт микроавтобуса.
Незадачливого попутчика (от слова «попутал») пришлось сначала связать и заткнуть кляпом рот, а впоследствии сдать в медицинский вытрезвитель в Чусовом.
Попутно в данном учреждении останется и один из охранников. Но не для выполнения служебных поручений… Просто местные милиционеры определят у него крайнюю степень опьянения: он не сможет разжать руки после боевого захвата. Кроме того, у него обнаружатся нештатные деньги.
Пикничок
Проехав километров семьдесят-восемьдесят, туристы подустали от дороги и загоношились:
– Пора делать привал! Зеленую остановку. Закусить чего-нибудь. И выпить!.
– Неплохо бы выйти, подышать воздушком! – скульнул Бычков.
– Да, неплохо бы! – согласился Голясов и кинул в перегородку водителя раковину от устрицы. – Эй ты, тормозни!
– Не волнуйтесь, в течение пяти минут я подвезу вас к чудесному местечку! – испугался шофер.
Водитель первого автобуса знал, что скоро будет отворот на Верхнечусовские городки. Прошло три минуты, и он круто свернул вправо на развилке, где болтался указатель «д. Красная горка».
Еще пара минут, и автобус вырулил на травяную площадку, окруженную высокими зарослями.
– Отпадная полянка! – возликовал Шура.
Из дверей «трясогузки» (по определению Валеры Сутягина), как горох, посыпались пассажиры, женская часть с визгом бросилась к кустам борщевика, мужская оседлала колеса.
– Коллективный «вылезд», – заметил скучающий на обочине гражданин.
– Сколько нас всего? – дернул за рукав Шура Бычкова.
– Около тридцати «сабель».
Когда вся толпа распределилась по полянке, Шура хорошенько разглядел туристов. С помощью Жорика вычислилось, что самих банковских было человек двадцать и человек семь баласта типа Шуры, потому что не все работники финансового Олимпа, привыкшие к Гоа и Мальдивам, способны вынести тяготы экстримного отдыха.
Было много молодых девушек, примерно столько же женщин и с десяток разновозрастных мужчин. Соотношение 3:1. Впрочем, это банк, а не милиция, хотя и там с такими темпами феминизации в недалеком будущем также возможно подобное соотношение полов.
Затем Кисельков огляделся вокруг. Место живописное. Впереди в километре на горе высились строения женского монастыря.
Охранники вынесли из автобусов накрытые салфетками подносы и предложили всем бутерброды с черной икрой.
«Неплохое начало, – подумал Шура. – Если так будут весь поход кормить – выпишем благодарность Жорику».
После опустошения первых подносов появились следующие: тарталетки с морепродуктами и прочие всяко-разные деликатесы. Само собой сухое винцо в хрустальных фужерах.
Мигель Сабантуевич взял с персонального подноса холеной рукой с большущим переливающимся всеми красками радуги перстнем на мизинце бокал с французским коньяком и протянул студенту.
Кисельков замялся, так как кроме пива и то по праздникам спиртного не употреблял.
– Я в завязке. Временной, – нашелся он.
Голясов вежливо не поверил, но после паузы выпил предложенный бокал сам.
При этом он умудрился настучать по рукам Жорика Бычкова, собиравшегося тоже откушать «Мартель» со словами:
– А кто нас охранять будет? Дядя Вася? То-то.
Жорик обиженно надул губы, но стал старательно поворачивать голову во все стороны, пытаясь обнаружить невидимого врага, и даже подбежал к кустикам, которые якобы подозрительно шевелились.
– Всё чисто – отрапортовал Бычков.
– Продолжай вести скрытое наблюдение! – приказал Мигель.
– Он у нас ваще строгий, – шепнул Жорик приятелю…
После фуршета Шура слегка заморил червячка и решил для себя: «До реки дотяну».
– Крутой у вас банк, – завороженно обвел взглядом Кисельков всю компанию.
– А то!
Вынув кляп, напоили и накормили «отца-попутчика», не ровен час, подавится слюной, наблюдая за пиршеством!
После кормления «с ручки» кляп затолкали обратно:
– Не бузи!
…Только сейчас Шуран заметил, что на крыше первого автобуса, кроме начальника охраны (он даже не проснулся!), была горизонтально закреплена какая-то деревянная мачта, похоже, армейская антенна. На самом конце ее висел красный флажок. Всё правильно – меры дорожной безопасности.
Шура вспомнил, как недоумевали обгоняющие микроавтобус водители: «Что за лесовоз?» Очевидно, антенна была предназначена для экспресс-связи вице-президента с головным офисом банка, чтобы оперативно осуществлять финансовый мониторинг валютных операций в учреждении или для передачи информации о координатах, самочувствии Голясова или же для получения прогнозов погоды.
Подойдя поближе, Кисельков обнаружил, что на антенне болтался замызганный бельевой шнур, корковая пробка от портвейна, стограммовая гирька и согнутый гвоздь. Всё это вызывало невольные ассоциации с рыбацкой удочкой.