Чтение онлайн

— А помнишь, когда мы были здесь последний раз?

К столу подошел официант с порцией водки для Скипа и с бутылкой вина. Открыв бутылку, он плеснул на дно его бокала немного вина на пробу. Скип задержал вино во рту, подмигнул Робин, и ей показалось, что он собирается выплюнуть вино и закатить официанту сцену. Скип обожал скандалы. Но на этот раз он проглотил вино и бросил на нее хитрованский взгляд.

— Я и не думал ничего затевать. Этот парень в смокинге настоящий официант, наверняка провел здесь всю свою жизнь.

— А ты помнишь тот последний раз, когда мы с тобой ужинали здесь?

Скип обвел взглядом зал в поисках каких-либо примет, которые помогли бы ему это вспомнить:

— Нас привезли в семьдесят восьмом…

— Мы были здесь еще до того, как ушли в подполье.

— Господи, это же было черт знает когда!

— Мы приехали сюда 15 декабря 1971 года. Приблизительно неделю спустя после того, как вернулись из Нью-Йорка, куда ездили на демонстрацию с требованием прекратить войну во Вьетнаме.

Скип оживился:

— Помню тот огромный собор…

— Собор Иоанна Богослова, — кивнула Робин. — Ты продавал билеты на паперти, а потом смылся с девятью сотнями долларов.

— Кажется, было больше.

— Мне ты сказал, девятьсот.

— Народная коалиция за что-то там…

— За мир и справедливость.

— Ага, наприглашали всяких знаменитостей и устроили настоящий спектакль с разговорами. Было чертовски нудно! Я обобрал эту коалицию, когда понял, что они и не думают прекращать войну.

— Но когда мы пришли сюда ужинать, у тебя уже не было денег.

— К тому моменту я уже купил целую тонну ЛСД и марихуаны.

— Ты сказал, что нам нужно поскорее поесть и смываться, а я сказала, что сначала тебе придется наскрести по залу на ужин. Помнишь?

Он обвел взглядом зал:

— Да, помню…

Его взгляд остановился на музыкантах. Трое приземистых плотных парней расхаживали по залу в красных пиджаках. Двое из них были с гитарами, а третий с контрабасом. Они остановились перед одним столиком и стали петь «Тень твоей улыбки», но ужинающие за ним посетители не обращали на них внимания.

— Я забрала хлеб из корзинки на столе, и под этим предлогом ты пошел от столика к столику, — сказала Робин, возвращая Скипа к воспоминаниям.

— Помню, подхожу я к одной парочке и спрашиваю, не дадут ли они мне хлеба. Парень решил, что я прошу именно хлеба, и так серьезно советует мне обратиться к официанту. Впору было сдохнуть от смеха.

— У тебя выговор как у коренного жителя одного из штатов Среднего Запада. Ну прямо фермер из Индианы…

— Это, наверное, оттого, что я долго таскался с двумя ловкими парнями из Техаса. Немного взбалмошные, но в общем хорошие парни. — Скип помолчал. — Думаю, до того, как мистер Марио пригласил меня присесть за его столик, я нахватал порядка шестидесяти баксов.

— Тридцать семь, — уточнила Робин. — А выпивка и ужин стоили тридцать два с половиной. У тебя должно было остаться на чаевые, но я сомневаюсь.

— Ладно тебе, неужели ты помнишь все эти цифры?

— После того как мы поговорили с тобой по телефону, я заглянула в свой дневник. Тот ужин стоил ровно тридцать два с половиной бакса.

— Ах да, я и забыл про твои дневники. У тебя их, думаю, целая куча.

— Я записывала все, что с нами происходило с лета шестьдесят восьмого в Чикаго по июнь семьдесят второго, когда нас арестовали, отпустили под залог, а мы не явились в суд… У меня записаны имена всех, с кем мы сталкивались, включая отступников.

— Мне всегда нравилась эта твоя скрупулезность. По-прежнему все записываешь, да?

— Первые два года я вела «Записки из подполья». Эту рукопись приобрело издательство «Либерейшн-ньюс-сервис». После Гурон-Вэлли я написала четыре исторических романа. Ты слышал о Николь Робинетт? Читал книгу «Изумрудный огонь»? А «Бриллиантовый огонь»?

— Вряд ли.

— Николь — это я.

— А почему бы тебе не написать о своей жизни? Это было бы гораздо увлекательнее.

— У меня есть идея получше.

Робин ждала, как на это отреагирует Скип, одним глотком опустошивший свой бокал и теперь позванивавший кубиками льда.

— Ну и покуролесили мы в свое время, а? — Он не слишком прислушивался к тому, что она говорит, усмехаясь себе в бороду. — Наркотики, секс, рок-н-ролл. Старикан Мао и Карл Маркс пытались нас удержать, но куда им, к примеру, против Джими Хендрикса! Классный гитарист рок-н-ролла и хард-рока… Мог играть на гитаре зубами или держа ее за спиной. На Вудстокском фестивале произвел фурор виртуозным исполнением гимна США. Ему было двадцать восемь, когда он в Лондоне принял чрезмерную дозу наркотиков… — Скип помолчал. — А возьми группу «Дорз» либо Джениса Джоплина и моей самой любимой группы андерграунда «Эм-си-файв». Боже, ну и ребята!..

Трио музыкантов заканчивало исполнять «Не плачь обо мне, Аргентина».

— А помнишь, как перевозили динамит? — спросила Робин. — Да еще под дозой.

— А то! Я и сам был как бы машиной, полной взрывчатки, — сказал Скип. — Тогда я впервые возвращался из Йеля, что в штате Мичиган, по автостраде М-19. До сих пор так и вижу, как дорога вдруг исчезла, будто разверзлась огромная дыра, и я подумал, что все, конец… Только я помнил, что удираю от копов, поэтому изо всех сил вцепился в руль, так что у меня чуть суставы не повыворачивало. Но знаешь, что я тебе скажу? За всю жизнь у меня ни разу не случалось обломов под дозой. Единственный облом, о котором могу вспомнить, это когда я не был под дозой. И в результате проснулся в какой-то вонючей камере с кретинами, которые обменивались значками, символизирующими мир во всем мире.

— Мне показалось, когда ты вошел, что ты под кайфом.

— О если бы! После работы заскочил в забегаловку, схавал какое-то берло, выпил кружку пива. И все! Меня, если по-честному, все же тянет к ЛСД. Но доставать все труднее. Время от времени удается раскрутить одного наркодилера в Лос-Анджелесе. Других поставщиков я остерегаюсь. Всякое зелье могут впарить. Запросто можно на тот свет отправиться. А ЛСД — надежное средство, если знаешь свою дозу. Короче, от него не сгоришь. Это как слабительное для головы — успокаивает и одновременно прочищает мозги.