Симбиоз
Шрифт:
Тут Диидаа впервые показала, что покорить ее весьма непросто. Она не стала капризничать, не побежала к отцу с просьбами - принцесса внезапно поглупела. Девочка старательно занималась, но все учителя заметили, что былые успехи исчезли.
Даже самый занятой отец должен интересоваться делами своих детей - правитель узнал, что у дочери не клеится учеба. В разговоре с отцом Диидаа не оправдывалась, а призналась, что очень скучает по Таа.
Властитель подумал и приказал не препятствовать встречам подруг. Действительно, старший придворный музыкант не простой слуга, ведь у него в подчинении десятки человек. С другой стороны, отец Таа не был и вельможей, поэтому никак не мог претендовать на то, чтобы урвать кусочек власти.
Диидаа, разлученная с Таа, не бездействовала. Девочки, лишенные общения со сверстницами, ищут подруг среди взрослых женщин. А их рядом с принцессой было немало. В Бабуре знатных женщин охраняли тоже женщины, и почти все стражницы с нежностью относились к маленькой принцессе. У Диидаа появились лук и стрелы, а в саду установили мишени.
Разумеется, принцессе не пристало стрелять из лука, как простолюдинке. Зачем знатной девушке воинские навыки, когда у нее есть охрана? По неписаным законам, чтобы не попасть в плен, женщина должна заколоть себя маленьким кинжалом, а не оказывать бессмысленное сопротивление. Ведь воин обученнее и сильнее, потому что он мужчина.
Однако правитель очень любил дочь и позволил ей маленькую вольность. Когда Таа вновь появилась во дворце, девочки уже вдвоем начали упражняться в стрельбе.
Увы, Таа вышла замуж, и Диидаа вновь осталась одна. К тому времени девушка повзрослела и поняла, что она не должна откровенничать со стражницами и служанками. Все тайны принцессы теперь оставались при ней, все ее мечты и желания никто не слышал.
О чем мечтала девушка? О путешествиях и встречах с новыми людьми, и, разумеется, о высоком и красивом юноше, смелом и добром.
* * *
Пришло время, и Диидаа стала невестой. Жених ей достался высокий и красивый, правда, юношей он уже давно не считался. Гаахкаану, сыну правителя из дальней страны, исполнилось двадцать пять, а это возраст мужчины.
Торжество в родном дворце, шумная свадьба в стране жениха - празднества закончились.
Новая жизнь сначала показалась неплохой.
Муж оказался добрым и нежным. В первую ночь Гаахкаан был осторожен - то, чего она так страшилась, прошло почти безболезненно. Диидаа упражнялась в стрельбе из лука - муж разрешил ей делать это в саду, - читала, слушала музыку, гуляла и совсем не занималась нелюбимым рукоделием.
Казалось, ничего не изменилось, и она просто переехала из одного дворца в другой. Единственное отличие - муж иногда приходил к ней в спальню. Гаахкаан оставался нежным и ласковым, и его визиты не страшили Диидаа.
Разумеется, молодая жена, совсем недавно бывшая непорочной девушкой, не могла сразу стать опытной женщиной. Однако принцессу учили всему, и вскоре она поняла, что муж приходит к ней слишком редко. Чуть позже она заметила, что семя Гаахкана попадает куда угодно, только не в ее лоно.
Муж не хотел, чтобы она зачала и родила ему ребенка.
Почему? Выяснить это удалось довольно легко, ведь среди приставленных к ней служанок нашлись весьма словоохотливые девушки.
То, что у мужа есть другая женщина, Диидаа подозревала. Собственно, еще до замужества она знала, что богатые мужчины содержат наложниц.
Увы, мужчины любят не только женщин, с которыми делят постель, но и детей, рожденных ими. У мужа был сын, и этот малыш значил для Гаахкаана слишком много.
А кто такой сын наложницы? Когда у правителя нет других детей, он может стать наследником. А если сын родится у законной жены, мальчик станет никем.
* * *
Хорошая жена должна беспрекословно делать все, что скажет муж - так учили принцессу. Однако она знала, что жену, неспособную рожать, ждет незавидное будущее: муж может сделать ее служанкой или вообще выгнать из дома. Все зависело от воли супруга.
Именно намерениями мужа решила поинтересоваться Диидаа и прямо спросила его:
– Что меня ждет, Гаахкаан? Ведь ты не считаешь меня женой.
Хорошая жена не должна первой обращаться к мужу и обязана быть вежливой с ним. Диидаа нарушила оба правила.
– Ты дерзка и будешь наказана за это, - спокойно ответил Гаахкаан.
– Но я не хочу портить отношения с твоим отцом. Не бойся, ты всегда будешь жить так, как живешь сейчас.
Многие годы жить, не выходя из дворца, общаться только со служанками, потерять здесь свою молодость, а самой остаться никем - вот что ждало ее. Впрочем, многие женщины согласились бы с такой участью, ведь такая жизнь легка и беззаботна.
– Этого не будет!
– сказала Диидаа.
Муж смерил ее взглядом, но ничего не ответил.
В эту ночь он был груб с ней, но Диидаа все вытерпела и дала волю слезам, только когда Гаахкаан ушел.
В следующий раз Гаахкаан не смог войти в покои супруги. Запоры на дверях в спальню никогда не ставят: муж имеет право беспрепятственно пройти к жене. Однако Диидаа стащила у садовницы лопату и намертво заклинила ею дверь.
Мужчина рассмеялся и ушел.
Утром пришел плотник и снял дверь совсем.
Гаахкаан вошел в спальню, но остановился, не приближаясь к жене: в ее руке блестел кинжал.
– Тебя же удавят, - удивленно произнес он.
Действительно, жену, поднявшую руку на мужа, ждала казнь.
Диидаа не собиралась умирать и ударила небольшим кинжалом не Гаахкаана, а себя. Женщина все рассчитала точно - нож вошел в бедро совсем неглубоко, и порез получился недлинным. Однако из небольшой ранки обильно потекла кровь.
Прибежавший лекарь перевязал ногу "случайно порезавшейся" жене принца. Диидаа на время избавилась от притязаний Гаахкаана, ведь повязка на бедре умерит пыл любого мужчины.