Проба пера
Шрифт:
— Северьян Януарьевич. — Дима забрал список актеров, сложил, сунул в карман. — Обсудите с Михаилом детали, набросайте смету. Встретимся на проходной в шесть. Мы с вами еще раз все посмотрим, обсудим. И закажите мне пропуск на завтра.
— Хорошо, Дмитрий Вячеславович, — бодро ответил тот.
— Договорились. Наташа, ты едешь?
— Еду, куда же я денусь, — Наташа поднялась. Вид у нее был не самый счастливый, прямо скажем.
Они вышли на улицу, пошли мимо сквера к проходной.
— Что-то случилось? — поинтересовался Дима у жены.
— Да нет, милый, ничего.
— Тогда почему ты такая грустная?
Наташа подумала.
— Только ты не обижайся. Знаешь, из-за чего распадается девяносто пять процентов «творческих» браков?
— Нет. Из-за чего?
— Да из-за того, милый, что люди друг друга практически не видят. Она на съемках, он на съемках. Какая это семейная жизнь?
— Я-то не на съемках, — напомнил Дима. — Я не актер, не режиссер. Я — продюсер.
Наташа остановилась. Идущий следом сценарист смущенно кашлянул:
— Дмитрий Вячеславович, я вас подожду на проходной.
— Хорошо, — кивнул Дима.
— Ты будешь ездить, — продолжила Наташа, когда Олег отошел на приличное расстояние. — Выбирать натуру, смотреть актеров, отслеживать ход работ, доставать деньги и так далее… В этом бизнесе нельзя останавливаться. Не получится. Мы — пропащие люди, Дима. «Творческие» браки удерживаются лишь в тех случаях, когда одна сторона живет, а вторая готова терпеть и прощать, понимаешь? Я не хочу терпеть. Я хочу жить, но мне кажется, что такой расклад тебя не устроит. Это тупиковый путь. Ты закрутишься, мне будет не хватать твоего внимания, пойдут скандалы, размолвки, ссоры…
— Наташ, мы же только вчера поженились, — изумленно сказал Дима.
— Милый, я выходила замуж за Диму, а не за «продюсера Диму», — ответила она, беря его под руку.
— Ладно. Посмотрим… — пробормотал Дима. — Мне кажется, что ты ошибаешься. Все совсем не так фатально.
Характер у него был, но ему не хватало жизненного опыта. Он не знал, что говорить в подобных ситуациях.
Бригада собралась за пределами городской черты. Пехотинцы толклись в стороне, обсуждали между собой городские слухи. Все знали, что назревает реальная разборка, с кровью.
В стороне от всех собрались бригадиры и верхушка.
— Значит, пусть пацаны сменят хавиры, — говорил собранно и быстро Вячеслав Аркадьевич. — Чтобы менты их не зацепили реально. Напряги с этим будут обязательно, у «американцев» завязки в ментовских кругах очень конкретные. Теперь вот что, Вадим. Если объявятся люди Божи или Американца, станут звать на «стрелку», отвечай, что меня нет, буду только к ночи, а ты сам на предъяву ответить реально не можешь. Не уполномочен базар тереть от моего имени, понял?
— Понял, «папа».
— Без предъявы они нас объявлять не рискнут, мы тоже не фраера залетные. Нам важно сегодня устоять.
К ночи люди Манилы подтянутся. — Вячеслав Аркадьевич задумался на минуту. — Мы должны вынести всех одним ударом. Всю верхушку срубить, — продолжил он. — Пока они в себя придут, половину стволов потеряют. Додавим их легко. Но, если мы момент упустим или косяка спорем, нас реально замочат. Всех.
— «Папа», — взял слово Боксер. — Я так врубаюсь, что тебе лучше на время слиться куда-нибудь. Так спокойнее будет.
— Меня они трогать не станут. Пока не станут, — Вячеслав Аркадьевич достал из салона «БМВ» баул, кинул его на капот иномарки. — Я им живой нужен и на воле. Чтобы все было реально и по понятиям. А вот ослабить нас обязательно попытаются. Так что это вам лучше в грунт зарыться. Тут лаве на расходы. Раздайте бригадирам. И про сигнал тревожный условьтесь. Я так меркую, завтра утречком все и прокрутим.
— Ништяк, — довольно протянул Пестрый.
Он всегда был сторонником силовых решений. Раз можно человека грохнуть, зачем на разговоры время тратить?
— Чингиз, — обратился Вячеслав Аркадьевич к боевику. Тот поднял брови в знак того, что слушает очень внимательно. — Возьми людей для поддержки. Твоя задача — Абрек. Дотянешься?
Тот пожал плечами:
— Дотянусь. Только стволы реальные нужны. С глушителями, чтобы шума не поднимать.
— Хорошо. О стволах Вадим позаботится.
Насчет стволов Вячеслав Аркадьевич не беспокоился. У каждой бригады имеется свой запасник, в котором хранятся стволы реальные, для повседневных разборок не пригодные, но крайне необходимые в кризисных ситуациях. Таких, как эта.
— Боксер завалит Смольного, — продолжал Мало-старший. — Мы с Пестрым возьмем на себя Забито. А Курва выбьет Бубну.
«Забито» — погоняло человека, принявшего бригаду Саши Вяземского. Бубна возглавил бригаду Колыша. Оставался еще Хевра, но у того структура одна из самых малочисленных. С ней и люди Манилы справятся.
— Слушай, Кроха, я думаю, Степана и Диму надо пока зарыть куда-нибудь, — подал голос Челнок. — Их ведь реально зацепить могут.
— Степан дома сидит. А Дима… Я ему позвоню, скажу, чтобы подъехал. Возьми десяток человек, забирай моих, и на денек сройте из города. Сними дачу где-нибудь неброскую. Как только все закончится, я сразу позвоню.
В это же время в директорском кабинете казино «Три вишенки», в присутствии пары охранников, бригадира и советника — парня с погонялом Язга — Смольный просматривал видеозапись. Ту самую, на которой Кеша играл в рулетку.
— Смотри, — бригадир ткнул пальцем в экран. — Видишь этого парня в куртке? Братаны рубятся — это Чингиз. Он в бригаде Крохи стоит высоко, пацан авторитетный.
Смольный мрачно смотрел на экран. Вот Кеша поднялся. Судя по тому, что фишки остались на столе, он пошел в туалет. Бар и ресторан просматривались, в них Кеша не заходил.