Чтение онлайн

— Он всегда был исключительно любезен, — ответил Шамбон.

— А вы, мадам?.. Ведь время от времени какое-нибудь слово, жест выдавали его чувства?

— Никогда.

— Позвольте! И вам это не казалось странным? Испытывал ли ваш муж дружеские чувства по отношению к вашему брату… или жалость… или что-то другое?.. Нет? Вы не знаете. С другой стороны, любил ли ваш брат человека, который его искалечил?

— Вам ничего не стоит спросить об этом его самого, — раздраженно вмешался Шамбон. Дре в раздумье сделал несколько шагов.

— Поверьте, — сказал он, — эти вопросы нравятся мне не более, чем вам. Но тот, кто кончает с собой, — как правило, человек, не добившийся своей цели. Семейные неурядицы, дела, принявшие плохой оборот…

— Не надо преувеличивать, — возразил Шамбон с вымученной улыбкой.

— Допустим, — продолжал Дре, — но вы сами… Вы хорошо с ним ладили?

— Прекрасно. Что тут придумывать? Разумеется, предприятие переживало кризис. Дядя стал раздражительным.

— А! Вот видите!

— В такой момент кто угодно потерял бы хладнокровие. Нам не возвращают долги. Мы переживаем всевозможные неприятности. Кое-какие иностранные рынки для нас пока что закрыты.

— Так не это ли причина? Расскажите мне о забастовке, о которой поговаривают до сих пор.

— Здесь многое преувеличено. Правда, дядю действительно заперли в его кабинете. И он чуть не ударил представителя забастовщиков.

— Ах, вот как!

— Он быстро выходил из себя и, надо признать, был… старомодным… патроном.

— А вы?

— Нет, только не я. Иногда мы ссорились с ним по этому поводу.

— Интересно!…

— У него была манера все решать единолично и даже к своим близким относиться как к служащим.

— И к вам тоже?

— Разумеется.

— Вы сердились на него?

— О, иногда случалось! Но дальше этого не заходило.

— Итак, я резюмирую сказанное вами: ничто в частной жизни или в профессиональной деятельности не могло его толкнуть на самоубийство!

— Я так полагаю, господин комиссар.

— А вы, мадам? Вы тоже так считаете?.. Говорил ли он с вами о делах?

— Никогда, — прошептала вдова.

— Вы ничего мне не рассказали о его здоровье.

— У него было слегка повышенное давление, — сообщил Шамбон.

— Я спрашиваю госпожу Фроман, — заметил Дре с раздражением.

— Да, — согласилась она. — Он соблюдал диету… то есть… пытался соблюдать. Но не избегал деловых обедов или ужинов. И много курил.

— Словом, не любил отказывать себе в чем-либо?

— Именно.

— Но он не пил?

— О нет! Иногда.

— И… прошу прощения, но я должен задать этот вопрос… Вне брака… Шамбон и Изабелла быстро переглянулись, Дре перехватил этот взгляд.

— Не скрывайте от меня ничего, — воскликнул он.

— Шарль обожал меня, — прошептала Изабелла почти стыдливо. — Марсель может подтвердить.

— Это правда, — согласился Шамбон. — Когда-то у него была репутация повесы, и он дважды разводился.

— Но остепенился? — подхватил комиссар.

— Он был чрезвычайно предупредителен со мной, — добавила молодая женщина. Дре взглянул на часы и поднялся.

— Мы продолжим этот разговор. Разумеется, вскрытие тела в подобном случае обязательно. Но это мало что даст. Все совершенно ясно. От чего бы я хотел вас избавить, так это от сплетен, пересудов, злословия… Если бы только нам удалось найти причину, серьезную причину, которая объяснила бы поступок господина Фромана. К сожалению, у нас нет ничего… ни одного слова, написанного его рукой, как иногда пишут отчаявшиеся… В общем, прошу извинить меня за то, что задержал вас.

— Не хотите ли выпить что-нибудь перед отъездом? — предложила вдова.

— Нет, благодарю вас… я заеду завтра утром, если позволите. Я должен еще расспросить…

— Моя мать ничего вам не сообщит, — прервал его Шамбон.

— И Ришар тоже, — добавила Изабелла. — Они до сих пор спят, и уж не они…

— Знаю, — отрезал Дре. — Но мне нужно отчитаться… Спокойной ночи. Еще одно слово. Вам не показалось, что здесь были воры?

— Воры? Озадаченная пара смотрела на него чуть ли не укоризненно.

— Прошу прощения, — поспешил сказать Дре. — Балконная дверь в кабинете была приоткрыта. Через нее мог войти кто угодно… Согласен, тут концы с концами не сходятся. Но ведь между моментом самоубийства и вашим возвращением прошло некоторое время. Вы понимаете, куда я клоню. Итак, первое, что приходит на ум: хранил ли господин Фроман у себя в кабинете деньги, какие-нибудь ценности?

— Нет, — категорически заявил Шамбон. — Он был осторожен. Замок стоит уединенно и…

— Ну хорошо, хорошо, я не настаиваю, — прервал его комиссар. — В прошлом, разумеется, также не было попыток ограбления?

— Никогда.

— Не будем об этом больше говорить. Последнее: заприте ворота накрепко. Я не хочу, чтобы пресса путалась под ногами. И не отвечайте на телефонные звонки. Я рассчитываю на вас. Спасибо. Прислонившись к машине, его ожидал инспектор Гарнье.

— Ничего интересного, — сказал он. — Но с фонариком не много увидишь. Днем я рассмотрю получше. Комиссар пожал плечами.