Чтение онлайн

— Никоим образом… Слушайте. У меня состояние, друзья, я в добром здравии. У меня жена… Словом, все. Я счастлив. Но устал. Впрочем, нет, не совсем то… Скорее, далек от всего. Жизнь меня больше не интересует. Я даже спрашиваю себя, зачем позвонил вам. Вы примете меня за сумасшедшего. Но я вдруг сказал себе: «Что ты тут делаешь?» Будешь продолжать так каждый день… все одно и то же… видеть все эти морды… Не знаю, поймете ли вы. Жизнь — карусель… бег по кругу… Простите, но чем больше вы заставляете меня говорить, тем больше я чувствую себя посторонним в вашем мирке манекенов… Я удаляюсь. Чувствую, что огорчил вас… Но что такое огорчение?

Человек кладет телефон на подлокотник. Сжимает голову руками. Голос в трубке теряет самообладание, кричит на высокой ноте: «Алло… Алло… Отвечайте… Алло». Глубокий вдох, трубка снова прижата к уху.

— Алло!… Скажите же что-нибудь… Вы должны говорить.

— Да, — соглашается мужчина. — Но не прерывайте меня… Я обратился к вам за помощью, чтобы у меня был свидетель, который сможет повторить мои последние слова.

— Нет, я…

— Слушайте, прошу вас. Обычно пишут завещание. Пытаются объяснить причину самоубийства. Но в моем положении мне никто не поверил бы, и я хочу сразу же положить конец комментариям недоброжелателей. Вы можете сообщить… полиции… моей жене… кому угодно о нашем последнем разговоре. Вы скажете им, что я был в здравом уме и твердой памяти и решил уйти из жизни просто-напросто потому, что она мне надоела… Уйти… как актер… как писатель… примеров сколько угодно.

— Это невозможно!

— Почему же невозможно? Я не из тех, кого нужно утешать. Одним словом… Единственная услуга, которую вы могли бы мне оказать, это позвонить в полицию, дежурному, и доложить, что господин Фроман, владелец Ля Колиньер, выстрелил себе в сердце. Никто не упрекнет вас, вы спасали меня, как могли.

— Давайте все-таки потолкуем не спеша.

— Делайте то, что я вам говорю. Я хочу, чтобы моих близких оставили в покое. Чтобы никаких неприятностей. И, главное, пусть избавят меня от надгробных речей…

Человек поднимается, прижимает трубку к груди, чтобы не слышать, как в отчаянии и бессилии зовет, срывается голос.

Он хватает револьвер и направляется в глубину комнаты, осторожно подтягивал и раскручивая на достаточную длину телефонный шнур.

Когда он пересекает освещаемое лампой пространство, свет падает на пиджак — он кажется серым, — но силуэт тотчас растворяется в полумраке. Человек доходит до балконной двери, бесшумно открывает ее. Шелестит листва. Ночной воздух полон аромата скошенной травы. Он подносит трубку ко рту.

— Я рад, что имел дело с вами, месье. Прощайте.

Он поворачивает трубку наружу и, поднеся револьвер к аппарату, стреляет в воздух. «Нет, нет!» — выкрикивает голос в трубке. Человек тихо возвращается, гасит лампу, медленно кладет на пол револьвер и телефон. Аппарат агонизирует на мягком ковре. В несколько прыжков человек выскакивает из кабинета, но, очевидно, он где-то рядом — слышится шорох ткани, хриплое дыхание, будто ворочают что-то очень тяжелое. Вскоре он появляется, волоча тело. Именно тело — руки и ноги безжизненно повисли, различается лишь нечто бесформенное. По глухому шуму можно догадаться, что труп положили на пол, рядом с письменным столом. Теперь работают руки — подносят к трупу затихший телефон, взводят курок. Только два выстрела: одна пуля принесла смерть, другая — улетела в пространство. Найти должны одну стреляную гильзу. Вот так-то, безупречная работа требует тщательности. Значит, на место одной из двух пуль надо вложить новую и позаботиться о том, чтобы при повороте барабана в стволе оказалась холостая гильза.

Дело сделано. Разыграно как по нотам. Наконец, последнее: рука в перчатке сжимает пальцы мертвеца на рукоятке. Осторожно. Не стирать следы пороха; нечего сомневаться, что полиция применит парафиновый тест. Надо все предусмотреть. Он будто согнулся под тяжкой ношей или от неясного раскаяния. Человек быстро берет себя в руки, еще раз все перепроверяет. Балконная дверь приоткрыта.

Пусть. Господину Фроману всегда было жарко. Тело упало вперед. Хорошо. Пуля в сердце. Телефон стоит там, где полагается. Черт! Надо протереть. Упаси бог, если найдут отпечатки… К счастью, труп еще не закоченел. Левая кисть легко сжимает телефонную трубку, затем так же легко разжимает ее. Человек пятится до самого порога, оглядывает комнату. Медленно пожимает плечами, словно хочет сказать: «Неужели все это было необходимо?» — и удаляется.

Около одиннадцати, когда комиссар Дре, надев пижаму, чистил зубы, раздался звонок. Жена в спальне листала иллюстрированный журнал.

— Пошли их подальше в конце концов! — крикнула она, когда комиссар прошел через спальню в кабинет. По привычке она прислушалась, но супруг отвечал односложно:

— Да… Да… Слушаюсь… Хорошо… Понимаю… Нет, нет… Согласен. Еду… Ну разумеется… Гарнье у вас?.. Я заеду за ним. Со злости Женевьева Дре швырнула журнал на ковер.

— Тут еще почище, чем в Марселе! Между прочим, тебя заверяли, что здесь нечего будет делать… а ты дома не живешь. Комиссар уже собрал одежду и прошел в ванную.

— Фроман покончил с собой.

— Какое мне дело до этого типа? Кто это? — бросила она.

— Цементные заводы Запада. Крупнейший здешний предприниматель.

— Прямо так, ночью, и покончил с собой? А тебе не кажется… Это не может подождать до завтра?.. Что ты там будешь делать? Констатировать? Может, достаточно одного Гарнье? Дре вернулся в спальню.

— Не найду галстук. Куда ты его сунула? — буркнул он.

— Откуда я знаю. Зачем тебе ночью галстук?.. Твой Фроман уже не заметит, в галстуке ты или без него.

— Мой Фроман, как ты изволила выразиться, президент не знаю скольких компаний, первый заместитель, генеральный советник, а выборы на носу…

— Ну и что? Дре поднял глаза к потолку и покачал головой.

— Спи. Так будет лучше. Завтра объясню.

Он оделся и спустился в гараж. Быстро сел в машину. В полицейском управлении его ждал инспектор Гарнье.

— Выкладывай, — начал комиссар. — Твой коллега упомянул Братскую помощь. Якобы Фроман предупредил, что собирается покончить с собой. Это так?

— Так точно… И дежурный — тот, кого называют «человек у аппарата», — слышал выстрел.

— Где это произошло? Я не очень хорошо понял.

— В Ля Колиньер, замке Фромана.

— Где это? Извини, я здесь недавно.

— Езжайте прямо. Затем надо свернуть на Сомюрскую дорогу, мимо насыпи… Да вы, наверное, видели замок издалека, когда прогуливались пешком. Мощное сооружение между Анжу и Сен-Матюреном, похожее на казарму. Живет там всего пять человек. Фроман, его кузен Марсель де Шамбон, старая мать кузена, молодая госпожа Фроман и ее брат Ришар… Бедняга парализован по вине старика… Осторожно! Вы думаете, эти идиоты велосипедисты свернут направо?.. О, тут целая история.