Чтение онлайн

Я не получил доказательств ни того, ни другого.

Мне трудно сказать, сколько я прождал. Мало-помалу я стал осознавать, что у меня есть конкретная цель: я должен вернуться в шлюз. Преодолевая боль в мышцах, я заставил себя плыть вперед.

Казалось, что фосфоресцирующая линия тянется в бесконечность. Я старался плыть как можно ближе к ней и не останавливался до тех пор, пока огни на корме не обрели четких очертаний и из темноты не показался люк переходного шлюза.

Собрав последние силы, я влез в люк и посмотрел назад.

В океане никого не было.

Створки люка жалобно заскрипели и начали смыкаться. Насосы принялись за работу.

Я не знаю, что увидели на глубине Крэкен и Фэрфэйн – наверное, ничего, – но когда вся вода сошла и в шлюзе появился инструктор Блаймэн, они выглядели такими же поникшими и измученными, как и я.

На лице инструктора сияла улыбка, а от его голоса дрожали стены шлюзовой камеры.

– Примите мои поздравления, мальчики! Вы настоящие морские львы! Вы все сдали норматив на глубине двести семьдесят метров – двести семьдесят! – а это достижение! За все время, что я работаю инструктором в академии, до такой глубины добралось не больше десятка курсантов. А у вас на одном курсе сразу трое рекордсменов!

– Инструктор… – понемногу приходя в себя, начал я, – лейтенант Блаймэн, я…

– Минутку, Иден, – бесцеремонно прервал меня лейтенант. – Прежде чем ты что-то расскажешь мне, я хочу всем вам задать один вопрос…

Я не совсем представлял, о чем я хотел говорить, – наверное, о том, что я видел (или о том, что мне померещилось). Но, сидя в ярко освещенной камере и слушая громкую болтовню Блаймэна, я все больше понимал, что моим словам едва ли кто-то поверит. Да я и сам уже начал сомневаться в происшедшем.

– …Можете не беспокоиться, вы выполнили норматив на «отлично». Но лейтенант Сэксон попросил меня узнать, не захочет ли кто-нибудь из вас попытать счастья на шестьдесят метров ниже? Естественно, это сугубо добровольное дело. Если вы откажетесь, принуждать вас никто не станет. Но доктор Сэксон надеется, что с помощью его уколов вы сможете установить фантастический рекорд. Он предлагает сделать еще одну вылазку. Что скажете, парни?

Он обвел всех нас своими ненасытными акульими глазами, а потом остановил взгляд на мне.

– Иден! Как ты себя чувствуешь? Мне кажется, ты слегка раскис.

– Я… я немного устал, сэр. – Я не знал, стоит ли ему рассказывать о причинах своего скверного самочувствия. Голова гигантской змеи! Надо ли говорить об этом?

Он сам лишил меня выбора.

– С тебя хватит, Иден! – рявкнул лейтенант. – Иди отдыхай. И не вздумай со мной спорить. Ты и так нормально сработал сегодня. Нет смысла идти на рекорд, если ты не уверен в себе на сто процентов. А ты, Крэкен?

– Да, сэр, – тихо ответил Дэвид. – Я готов.

И вдруг я вспомнил то, что говорил Крэкен про морских ящеров, когда мы стояли на палубе. Мы с Бобом посмеялись над ним! А теперь вот меня подмывало сказать, что я тоже видел морского ящера…

А если на меня так подействовали давление и укол? Гигантских морских ящеров не существует. Это известно каждому…

– Фэрфэйн?

– Я… в полном порядке, – с трудом шевеля языком, произнес курсант-капитан. – Начинайте погружение…

Инструктор Блаймэн смерил его задумчивым взглядом. Но потом пожал плечами. Понять его было нетрудно. Да, Фэрфэйн выглядел скверно, – но если его дела действительно плохи, врачи дадут ему отвод, если же анализы не покажут ничего страшного, кому какое дело до его внешнего вида?

Врач осмотрел Крэкена и Фэрфэйна, сделал экспресс-анализы и доложил Блаймэну, что оба курсанта могут продолжать, погружения.

После этого Блаймэн приказал мне и врачу покинуть шлюз. Когда я уходил, я услышал, как Фэрфэйн с неприкрытой злобой сказал Крэкену:

– Все равно ты останешься медузой, а я человеком!

Триста шестьдесят метров.

Лейтенант Блаймэн позволил мне пройти вместе с ним в контрольный отсек. Оттуда можно было проследить за рекордным погружением курсантов.

Двигатели баржи басовито загудели, заполняя цистерны главного балласта и опуская наш кораблик еще на девяносто метров. После погружения судно должно было стать неподвижным. Если бы во время наших заплывов оно стронулось с места, возникшее возмущение воды отбросило бы нас далеко в сторону. По этой же причине нельзя было использовать носовые и кормовые винты: дифферент [3] судна поддерживался только за счет балластных цистерн.

Наконец судно выровнялось, и камера шлюза заполнилась водой. Как диафрагма фотоаппарата, открылся люк. Роджер и Дэвид медленно выплыли в океан.

Толстая линза иллюминатора превращала их в уродливых карликов. Еле шевеля руками и ногами, они ушли в темноту – уродливые лягушата, неуклюжие и медлительные по сравнению с рыбами.

Как только они скрылись из виду, я почувствовал себя виноватым.

Померещилось мне или нет, а я должен был предупредить их о том, что я видел. Я с нетерпением ждал, когда они покажутся вновь, но время тянулось страшно медленно. Чувствуя, что у меня начинают сдавать нервы, я обратился к лейтенанту Блаймэну:

– Сэр…

Он словно не слышал меня.

– Инструктор Блаймэн! – почти прокричал я. – Я раскис из-за того, что увидел… Мне показалось…

– Вот и они! – торжествующим голосом прервал меня Блаймэн. – Возвращаются, оба! Они сделали свое дело!

Я тоже увидел, как Крэкен и Фэрфэйн появились из темноты. Они оба выглядели очень вялыми, а Фэрфэйн был совсем плох. Крэкен плыл рядом, чуть-чуть выше, держа в поле зрения своего напарника. Наконец парни заплыли в шлюз, и я услышал, как створки люка сомкнулись.