Чтение онлайн

Сабина. Ну да, только я не могла… не могла… на него порой нападала такая тоска, а я не могла… гордыня… когда любишь, это самое болезненное… Я даже…

(Умолкает и задумывается. Юнг выжидает.)

Я даже не могла…

Юнг. Да?

Сабина. …общаться с ним по-французски…

Юнг. По-французски?

Сабина. Да, я… учила французский и, когда спускалась к завтраку, говорила всем bonjour, но не могла… не могла… его… не могла… его… поцеловать…

Юнг. Сейчас вы сделали паузу — о чем вы думали?

Сабина. Когда?

Юнг. Только что: вы прервались на полуслове. У вас возникла какая-то мысль?

Сабина. Я даже не… ох…

Юнг. Или видение? У вас было видение? Сабина. Да, видение… точно.

Юнг. И какое же было видение?

Сабина. Рука.

(Корчится в кресле и долго молчит, но в конце концов успокаивается и продолжает почти шепотом.)

Рука моего отца.

Юнг. Почему вы думаете, что видели именно его руку?

Сабина. После того как… всякий раз, когда он нас избивал… после этого…

Юнг. Продолжайте.

Сабина. Он заставлял нас целовать ему руку. Содрогается и ерзает. Юнг делает пометки в блокноте.

Юнг. А затем у меня состоялся разговор с ее матерью.

Эмма. Так-так. И что это за особа?

Юнг. Бесчувственная. Одно слово — дантистка.

Эмма. Ох.

Юнг. Утверждает, что любит свою профессию, а у самой хищный блеск в глазах. Жалуется, что у Сабины слабое здоровье.

Эмма. Истеричность?

Юнг. Нет-нет, постоянные соматические заболевания. Дифтерия, скарлатина, то одно, то другое. Запоры.

Эмма. Бедная девочка.

Юнг. Пренебрежительно отзывалась о ее повышенной чувствительности: мол, жалеет нищих, переживает, что на Кавказе голод. Мечту Сабины выучиться на врача осмеяла как нелепую прихоть.

Эмма. Сочувствия ни на грош.

Юнг. Говорит, Сабина всегда была слишком умной, заносчивой, не находила общего языка с нормальными людьми.

(Качает головой и залпом выпивает воду.)

Мне бы чего-нибудь покрепче.

Эмма. Не положено, уж извини.

Юнг. Это курам на смех — неужели господин директор полагает, что его подчиненные станут напиваться и устраивать оргии в больничной столовой?

Эмма. Но лечение сдвинулось с мертвой точки?

Юнг. Хотелось бы надеяться; впрочем, не знаю. Мне этот случай чрезвычайно интересен. Но внутренний голос подсказывает, что я был чересчур многословен.

Эмма. Кто бы мог подумать!

Юнг. Мне нужно последить за собой, чтобы поменьше говорить самому; чтобы не перебивать.

Медсестра. Пора баиньки!

Сабина. Ой. Дайте мне еще пять минут.

Медсестра. И не просите, у нас режим.

Сабина. Я хочу…

Медсестра. Это — пожалуйста, это — сколько угодно.

Сабина. Неужели мне отказано даже в такой малости, как пять минут уединения?

Медсестра. Господи, уж не меня ли вы стесняетесь? Давайте ступайте. Я подожду.

Сабина. Чем так — лучше вообще не жить.