Чтение онлайн

– Все будет в порядке! Ну... потом... в следующий раз.

Ответом ему послужил презрительный смешок, значение которого Мариус не понял: то ли юная супруга не верила, что "все будет в порядке", то ли сомневалась на счет "следующего раза".

"И черт с ней!" - не стал вдаваться в подробности Мариус и, широко зевнув, отвернулся к стене. Его ужасно клонило в сон...

Он отвернулся к стене и пару минут спустя уже спал - об этом красноречиво свидетельствовал громогласный храм, огласивший спальню.

"Животное!" - с отвращением подумала Аннет, покосившись на мужа. Все ее существо восставало при мысли, что этот громила, этот нелюдь, отныне - ее законный супруг, и по всем законам - как божественным, так и человеческим, - ей придется делить с ним любые невзгоды и радости.

"Надеюсь, он будет посещать мою спальню как можно реже!" - мелькнула опасливая мысль. В памяти всплыла сцена недавней близости, вызвавшая в Аннет новую волну тошноты.

И как мужчины могут любить такое?! Мерзко, гадко и больно! Очень, очень больно! Девушке хотелось выскользнуть из-под одеяла и бежать отсюда, бежать подальше от этого жуткого мужлана (даром что сын графа, пусть и незаконный!). Однако страх разбудить оного удержал девушку на месте, и она, глотая слезы, тщетно призывала сон - спасительные грезы не спешили окутать ее мягким покровом временного забвения. Аннет оставалось считать минуты до рассвета - и развлекаться воспоминаниями...

...Аннет плохо знала своих родителей. Они оставались для нее загадочными фигурами, личностями далекими и немного чужими - совсем, как звезды в небе, недоступные и в то же время прекрасные. Да, она любила мать и почитала отца... но знала, понимала? Нет, нет!..

Что ж, было ли чему удивляться? Аннет толком и не видела своих родных - мать уделяла ей ровно столько времени, сколько хватало на утренний и вечерний поцелуи, а отец и того меньше! С ранних лет ее отдали на попечение сначала старой няньки, а потом - гувернантки-француженки, дамочке молодой и бойкой. Аннет помнила ее смутно, память сохранила лишь образ милой и добродушной девушки, смешливой и озорной. С ней было очень весело (не то, что с няней Кэтти!), она знала много игр и умела развлекаться... увы, француженка недолго пробыла в их доме - судя по всему, она понравилась не только Аннет, но и ее отцу. Слишком понравилась... Конечно, ребенок, которым Аннет тогда была, ничего не понял... только повзрослев, она во всем разобралась - сопоставив отдельные разрозненные факты: слезы матери, предельное смущение гувернантки, неловкие оправдания отца...

Скандал замяли, и наглую девицу (так, кажется, сформулировала кухарка) отправили восвояси. А Аннет отослали в монастырский пансион. И именно там, в тех равнодушных стенах, она взрослела, там встретила подруг, там училась и жила... домой приезжала только на праздники. Однако и в эти дни ее общение с родителями ограничивалось совместными чаепитиями и общими трапезами, во время которых отец, если и присутствовал, то погружался в чтение газет либо же мрачно супился, размышляя о чем-то далеком, пониманию малолетней дочери едва ли доступном. Иногда мать заходила к ней в комнату перед сном и с преувеличенной показушной нежностью целовала в лоб. Бывало, даже расспрашивала про жизнь в монастыре - но, право, до чего же лицемерно звучали эти вопросы! По сути, госпоже графине была безразлична собственная дочка. Жива, здорова, сыта - чего еще желать?

"Неужели и я такой буду?" - ужасалась Аннет, гадая, какими такими важными делами занимается дни напролет ее мать. Почему доверила чужим людям воспитывать единственного ребенка, пускай и девочку? Некоторые родители предпочитали давать дочерям вполне приличное домашнее образование - в конце концов, многому ли требуется обучить будущую мать и жену? Музыка, пение, танцы, рукоделие, домоводство, азы чтения и письма на английском и французском - вот, пожалуй, основной перечень нехитрых дисциплин, призванных помочь барышням в поисках достойного спутника жизни. Собственно, именно этому обучали и в монастыре. Женский удел - дом и семья, и надобно хорошо исполнять свой долг! Так велела Церковь, и Аннет не спорила с ее указаниями, не спрашивала почему, зачем. Надо - значит, надо!

В монастыре ученицам внушали мысль, что идеальная женщина - это скромная добродетельная хозяйка, многодетная мать, особа религиозная и молчаливая, почитающая мужа, как своего повелителя и хозяина. Некоторые подруги Аннет по монастырю втайне возмущались подобным постулатом, однако благонравная дочь графа де Монси никогда не была бунтаркой. Она искренне уважала отца, истинного главу семьи, и хотела стать для кого-нибудь такой же верной спутницей жизни, каковою была ее мать. Впрочем, до поры до времени девочка просто обо всем этом не думала...

Аннет редко тосковала по дому, монастырь и стал ее настоящим пристанищем. Порою тут было скучновато, иногда - весело... но другого девочка просто не знала! Монахини заменили ей мать с отцом, хотя, конечно, любить их, как любят родителей, было невозможно. Аннет испытывала к одним наставницам нежную привязанность, других побаивалась, кое-кого уважала, а парочку слегка презирала за мягкотелость.

Аннет регулярно писала домашним вежливые письма. Никаких личных деталей, впрочем, она не сообщала, подозревая, что послания могут быть прочитаны строгими монахинями (что и делалось, разумеется!)

Графиня де Монси ей тоже писала - очень нежно, будто с любовью, однако девочка не верила ее ласковым строкам. То была материнская игра в "хорошую мать и жену". И игра фальшивая, не способная обмануть даже совсем неопытную дочь.

И вот однажды пришло необычное письмо... не похожее на все прочие. Произошло это вскоре после того, как Аннет исполнилось 16 лет.

"Дорогая дочь!

Я ужасно по тебе соскучилась... думаю, пора тебе возвращаться домой - возвращаться навсегда! Да, да, милая Аннет, я не шучу. Мы с отцом забираем тебя из монастыря. Вскоре ты будешь с нами - и уже насовсем. А когда ты окажешься дома, мы сообщим тебе удивительную новость - надеюсь, она тебя порадует.

Я уже написала матери-настоятельнице о своём намерении завершить вскоре твое обучение. Уверена, за годы, что ты провела здесь, ты многое усвоила и сможешь стать замечательной матерью и женой!

С любовью, твоя мама..."

Аннет долго читала и перечитывала письмо, всматриваясь в строки и словно надеясь прочесть меж них некий подтекст. А подтекст был, девочка (вернее, уже девушка!) не сомневалась в этом. И ее убеждение лишь усилилось после беседы с суровой матерью-настоятельницей их монастыря. Строгая монахиня хмурилась и как-то странно поджимала губы - то ли осуждая решение матери Аннет, то ли жалея свою воспитанницу: та не сумела разгадать, какое чувство таили эти блеклые глаза, и ушла в еще большем смятении.