Чтение онлайн

Небо нахмурил брови, глядя на меня, и сказал только:

— Сохрани кровь броссов!

Я сверлил взглядом светлое божество, но спустя несколько секунд отвёл взгляд — он стал слепить, словно солнце. Должен ли я что-то ответить?

— Кто это? — всё же спросил я.

— Не имеет сути, кто они. Кровь должна течь, но помни — где-то одна капля ценнее полноводных рек.

Я поджал губы. В этом был весь Свет.

Мне приходилось изучать их писания, чтобы знать врага. Там было полно таких загадок и пророчеств, что смысл некоторых сами Адепты Света искали столетиями. Это всегда вызывало у меня смех.

Какая жестокая ирония… Пришло время, и я сам должен разгадывать небесные шарады.

— Кровь наполняет сердце, его и слушай, — словно издеваясь, сказал Отец-Небо.

— А моя… — тут к горлу подкатил ком, — моя дочь…

— Исправь чужую ошибку, и она будет жить. Такова моя воля.

Эта несправедливость уколола меня.

— Почему так? — прошептал я, потом процедил сквозь зубы, — Верни меня назад, в то время, где я допустил ошибку, и я сотру в порошок всех служителей Тьмы. Я уничтожу их всех, и сохраню Орден Света. Я сам спасу дочь!

Хохот Бездны заставил горы сотрястись, даже земля подо мной заёрзала. Видимо, я здорово её развеселил. Теперь она смотрела на меня, как на любимое дитя, и это меня сильно разозлило.

Я вёл себя так, как ей было надо. «Он не сможет впустить в себя Свет…»

— Ты согласен? — это был последний и решающий вопрос.

Стиснув зубы до скрипа, я опустился на одно колено. Это было трудно, всё моё тёмное нутро сопротивлялось, но я должен был сделать это сам, без приказов и угроз.

Ох, как же изменился взгляд Бездны, когда моя рука коснулась земли — её Десятый Тёмный Жрец поклонился Свету, и она снова была в ярости. Ведь она привыкла, что это мы, силы Тьмы, искушаем праведников.

Я склонил голову:

— Смиряюсь с твоей волей, Небо.

Словно что-то внутри надломилось, и я уже думал, что сейчас моя душа сорвётся в преисподнюю, где меня с нетерпением ждут… Но неожиданно стало легче.

Неужели он больше ничего не скажет? Дай хоть одну подсказку, ты же «Свет, указывающий путь», как говорят твои адепты.

— Молитвы надо исполнять, — голос Неба потонул в оглушительном громе.

— Чьи молитвы?! — я в отчаянии пытался перекричать грозу, но мой голос тоже лишь тонул в раскатах грозы. Лицо беловолосого скрылось за тучами.

А вокруг Бездны ярилась настоящая буря. Молнии освещали приподнятые брови и зловещую улыбку.

— Слушай мою волю, Десятый.

Пришло время услышать ту кару, которую Бездна определила своему верному Десятому Жрецу. Она имела на это право, ведь я продал ей душу. Я — её собственность.

Я сразу же встал. Перед этой стервой Десятый Жрец Всеволод больше никогда не опустится на колени.

Сжав кулаки, я ждал приговора. Ну, тварь, давай же, я слушаю. А она лишь хохочет, оттягивая момент.

Что, нашлёшь на меня войска своих последователей? Всех уничтожу. Отберёшь обратно руку? Да я и голову отдам, но больше никогда не буду служить тебе.

Краем глаза я подметил, как мелькнул просвет в тучах, окружающих лицо Неба. Он что-то хотел подсказать?

Тут до меня дошло, что всё имеет свою цену. Бездна не успела даже открыть рта, как я спросил:

— Что я получу взамен? Небо дарит мне жизнь дочери, а ты?

Гроза сразу стихла. Чистая ненависть холодным ветром пронзила меня, но я озвучил свою цену:

— Я исполню твою волю, Бездна, но тогда получу назад свою душу!

Если раньше я думал, что она в ярости, то я ошибался. Теперь силуэт Бездны покрылся чистой Тьмой, в которой проскальзывали бесшумные красные молнии, и осталось только лицо, искривлённое маской ненависти.

Такого удара она не ожидала. Прошло мгновение или вечность, но Бездна успокоилась, и небрежно махнула рукой:

— Пусть будет так.

Её губы раскрылись, разверзая небеса, и она выдала свой приговор:

— Не убий!

— Что?! — только и вырвалось у меня.

Именно удивление и растерянность заставили мой разум проснуться. Нет, расщелину мне в душу, я многое слыхал в своей жизни, но чтобы силы Тьмы наказывали светлой заповедью? Дожили, что называется…

Сильный удар в затылок резко напомнил мне, что я живой, и вернул способность чувствовать. Только мои глаза были всё ещё закрыты. И почему-то не открываются.

Странно. Видимо, измученному телу ещё не пришло осознание, что я очнулся.

Измученному? Да, я почуял, как гудит голова, болят синяки, ноют отбитые конечности, и понял, что глаза не открываются от того, что заплыли.

Я лежу на спине. Ноги раскинуты, руки вдоль тела. Не пошевелиться.

Спина чешется, её настырно что-то покалывает, и какая-то членистоногая мерзость ползает в моей постели. Какая неудобная перина… И в нос забилась пыль.

Нет, это точно не моя постель. Если б такое случилось с моей кроватью, этим же утром у меня были бы новые слуги.

Меня трясёт, и каждый ухаб возвращает мне по сантиметру тела, с болью открывая его моему разуму.

О, смердящий свет, а ведь я — живой! Эта мысль заставила меня получать удовольствие даже от боли. Правда, не совсем получается вспомнить, почему я так этому радуюсь.

Новый удар досками по затылку, прямо через слежавшуюся солому. Теперь ясно — меня куда-то везут.

— Вот ты, чародейка, скажи… — донёсся тихий натужный шёпот, и я настороженно прислушался, —…если с тобой взасос целоваться, язык примёрзнет?

Молодой мужской голос, мягкий, даже нежный. Парню повезло, таким только серенады петь, девушек соблазнять. Что он и пытался делать, но как-то явно неудачно.