Адвокат Империи 11

— … а не стоит ли мне прямо сейчас закончить то, что, оказывается, не было доведено до конца двадцать лет назад?

Хотелось бы, конечно, чтобы эти слова мне послышались. К несчастью, мечты так и остались мечтами.

— Прошу прощения? — сделал вид, что не понял, о чем речь.

— Ну будет вам, Александр. — Меньшиков встал со стула. — За что вам извиняться? А вот строить из себя человека недалекого вам явно не идет. Вы ведь прекрасно понимаете, о чем именно я говорю. Просто хотите сделать вид, будто это не так.

Мозги работали как сумасшедшие, пытаясь найти выход из ситуации. Что я знал о Меньшикове? Да вообще ничего, за исключением того, что его род, по сути, управлял северной частью страны. Ну еще и тот небольшой, но крайне важный факт, что он участвовал в убийстве Разумовских. Не напрямую, если верить Распутину, но тем не менее.

Ладно, он не завел бы этот разговор, если бы не знал, как на самом деле обстоят дела. А раз я всё еще жив и не получил пулю в лоб от его охраны, значит, ему что-то от меня нужно. Будем отталкиваться от этого.

— Мда-а-а-а, послушать вас, так дилемма и правда непростая, — вздохнул я.

— Еще какая, — согласился со мной Меньшиков. — Говорю же, теряюсь в догадках.

— Похоже, что вы стоите на распутье, — сделал я предположение, на которое он кивнул.

— Похоже на то. И сейчас я ищу причину, которая наконец укажет мне путь.

Он угрожающе посмотрел на меня и добавил:

— В одну сторону или в другую.

— А что? Неужто у вас есть выбор?

— Выбор, Александр, есть у вас, — произнес он. — В данном же случае все будет зависеть от того, какое мнение у меня сложится по прошествии этого разговора. Признаюсь, когда я понял, кто вы такой, не смог сдержать удивление…

— И давно?

— Что?

— Давно вы догадались? — уточнил я вопрос. — Потому что на аукционе…

— О, нет-нет, — он помахал ладонью, будто отмахиваясь от моих слов. — Что вы. Нет, конечно. На аукционе, признаюсь, вы меня несколько заинтересовали, но ничего большего. Согласитесь, Александр, присутствие такого молодого парня без титула, истории и влияния на подобном мероприятии у кого хочешь вызовет вопросы. Так еще и пришли вы не просто по приглашению графа Смородина, но еще и с внучкой Распутина. Не слишком ли это большая честь для такого незначительного молокососа вращаться в столь высоких кругах?

Я не упустил ни столь резкий переход от вежливости к грубости, ни то, как его тон на этих словах стал на несколько градусов холоднее.

— Ну, при всём уважении, Ваше Высочество, — спокойно произнес я, глядя ему в глаза, — но вам следует уточнить это не у меня.

— Вот как? — удивился он, и я кивнул.

— Да. Лучше поговорите с его сиятельством Смородиным. Или с тем же графом Распутиным, например. Уверен, они смогут сказать куда больше.

Его губы тронула кривая усмешка.

— Вот, значит, как? Человека делает окружение? Это вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что это они попросили меня, чтобы я по той или иной причине посетил аукцион тем вечером.

Глаза Меньшикова сузились, как если бы он меня в чем-то подозревал.

— Знаете, в чем забавная особенность фразы «при всём уважении», Александр?

— Нет, но думаю, что вы мне об этом расскажете, — предположил я и сделал приглашающий жест рукой.

— Обычно тот, кто говорит «при всём уважении», как показывает практика, этого уважения к собеседнику нисколько не испытывает, — неторопливо произнес Меньшиков, подходя ко мне. — А я смертельно не люблю, когда ко мне проявляют неуважение.

Пусть я и не мог читать его эмоции, того, что видел на его лице, было достаточно. Я уже видел нечто подобное. И, как это ни смешно, на лице истекающего кровью человека, привязанного к креслу.

Именно такое лицо было у Серебрякова. С холодным, будто у змеи, взглядом. Образ человека, готового отобрать чужую жизнь по одному лишь своему желанию, коли возникнет такая необходимость. Этот человек смотрел прямо на меня, напрямую высказав угрозу в лицо.

И сейчас он делал именно то, что говорил. Он буквально хотел, чтобы я дал ему причину. Сделать либо одно, либо другое.

Проблема заключалась лишь в том, что я понятия не имел, на какую чашу весов положить груз, чтобы их сместило в мою пользу.

— Уважение, Ваше Высочество, — это не то, что выдается с титулом или должностью, как привилегия, — стараясь сохранять ледяное спокойствие на лице, проговорил я. — Нельзя требовать его, точно так же как нельзя потребовать от солнца светить ярче. Оно либо есть, либо его нет.

Он молчал. Молчал почти пять долгих, томительных секунд.

— Забавно, — наконец проговорил он с задумчивостью. — Совпадение?

— Совпадение? — не понял я.

— Знаете, Александр, я ведь знал вашего отца. Лично я имею в виду…

У меня немного отлегло от сердца. Раз уж он решил тут предаться ностальгическим воспоминаниям, то, возможно, и меня убивать вот так сразу не будет.

Ну, по крайней мере, я на это надеялся.

— Не могу похвастаться тем же. Я никогда не видел своего отца.

— Вероятно, подобный поворот событий пошел вам на пользу? — предположил Меньшиков. — Что скажете? Не поэтому ли вам повезло уцелеть в той трагедии, что постигла вашего отца и его семью?

Будь я чуть глупее, то непременно поправил бы его, сказав что-то в духе: «Имеете в виду в той чистке, которой вы и другие аристократы их подвергли?»

Но я не идиот, чтобы выдавать факт своего понимания происходящего столь глупым и очевидным образом.

— Возможно, — пожал я плечами. — Тем не менее факта это не отменяет. Я никогда не встречался со своим отцом и не контактировал с ним. Если быть честным, то до недавнего времени вообще не знал, кто он такой. Да и по большому счету мне плевать на то, кем он был.