Чтение онлайн

Твою любовь испить - божественный напиток,

В котором сладкий яд искрится янтарем;

И в пытках умирать и жаждать новых пыток.

И, жизнь свою забыв, годами, день за днем

Читать твоей души непостижимый свиток;

Ведь мир - всего лишь быль, записанная в нем.

Моей доче

Инфанта грез, принцесса мотыльков

Вдыхает сны на лепестках камелий.

Струятся в ночь истомчивые трели

Бессонницей томимых соловьев.

По нотам одурманенных цветов

Весна ноктюрн играет на свирели.

Вдыхает сны на лепестках камелий

Инфанта грез, принцесса мотыльков.

Ей дела нет до судеб и миров,

Ей звезды колыбельную пропели.

Свободная, под покрывалом снов,

Она спокойно спит в своей постели -

Инфанта грез, принцесса мотыльков.

А страсть бывает иная -

как лед,

что долго и жгуче

плавится в сердце

и падает в душу, -

как в вИски, -

бросая

душу

в озноб.

Он любил повторять,

что люди не летают

и в доказательство

сталкивал тебя с высоты.

И ты ему верила, верила,

раз за разом падая в грязь.

Но однажды

падать тебе надоело

и ты,

облегченно смеясь,

взмахнула крыльями

и улетела.

Мне июнь подарил хризантему

Из букета полночного неба.

С ним, наверное, что-то случилось -

Он давно так внимателен не был.

Мне июнь подарил хризантему.

Я назвал ее нежно так — Эльза

И поставил в китайскую вазу,

А июнь был доволен донельзя.

Мне июнь подарил хризантему -

Поделился со мной звездопадом

В час, когда наклоняется полночь

Над притихшим задумчиво садом.

Пусть сгущаются краски ненастья -

Улыбаюсь я хмурому небу,

Потому что сегодня на счастье

Мне июнь подарил хризантему.

Небо нынче пьяное немного -

От дождя, пролившегося где-то.

Улыбаясь сине и довольно,

Хлопает глазами цвета лета.

Небо нынче пьяное немного.

Подзывает облако из дали,

Чтобы ветра ветреные пальцы

Белый бок лохматый почесали.

Небо нынче пьяное немного.

Смотрит, как, мурлыча хрипловато,

Солнце - рыжий маленький котенок -

Дремлет на коленях у заката.

Неприкаянность - это истина

в самой главной моей инстанции.

Катит поезд, мелькают станции;

нынче Вена, а завтра — Приштина.

Нынче лето, а завтра — листьями

осень шпалы укроет желтыми.

Бесконечными поворотами

канителит меня жисть моя.

Ох ты гой еси одиночество!

Развокзальное-разбуфетное,

ты безродное да бездетное,

неизбывное по пророчеству.

Проводник, бодуном взлохмаченный,

будет долго в билет хмуриться;

будет чахнуть в мешке курица,

будет брякать стакан неначатый.

Что ты в паспорт глядишь пасмурно,

Что листаешь его неистово?

Мой билет - это ж вид на жительство

в государстве купейно-тамбурном.

Ты пойми, старина, главное:

все давно уж переосмыслено.

Неприкаянность - это истина,

А все прочее - от лукавого.

На крыльях одиночества

не улететь далеко,

но все же

в нем тоже есть польза -

ведь если

его ощипать

и содрать с него кожу,

потом посолить

и, перцем посыпав по вкусу,

пятнадцать минут потушить

на слабом огне ожидания чуда

в мадере надежды,

то можно в конце

получить полноценное блюдо.

Но прежде,

чем приступить к поеданию,

непременно следует

плюнуть на все

и

загадать желание.

Ты, наверно, права - мы и вправду с тобой потерялись;

ты конечно права - что-то важное мы упустили.

И бессильны слова, а без слов мы давно разучились

говорить по душам... по сердцам... да и просто по сути,

полагаясь на звуки и жесты, на слух и желанья.

Разойдемся по разным углам, уступая молчанью.

Ты поплачешь в подушку. Я выкурю две сигареты.

А потом, за столом, завершая формальности действа,

согласимся на том, что вели мы себя некрасиво.

Мы дошли до развилки, до края... Да что перспективы...