Лирика
Шрифт:
На стене - забытые картины.
Ты уйдешь. Подхватит ветер слово.
Оплывет свечою ожидание.
Ни к чему бессильное молчание.
Ночь темна. Все новое - не ново.
Черно-белое
Где-то, в далеком прошлом, а может быть — никогда,
В чужом непонятном небе мне высветилась звезда.
Мы встретились с Ней случайно в цепи неслучайных встреч -
В цепочке татуировок на черноте ее плеч.
Она была черной, дикой, зовущей - дрожью в руках.
Мы медленно пили мадеру, болтали о пустяках.
Она улыбалась бЕло, смешно подбирала слова;
Лениво светило солнце, и время ползло едва.
Потом опустился вечер на бухту Атан-ГурУ.
Мы плавали в океане, смывая с себя жару.
И не было больше в мире ни лет, ни людей, ни стран,
Ни жизни - мелкой монетой брошенной в океан.
И на глухом побережье, под музыку из огня
Черная дерзкая женщина целовала меня.
Мы были как свет и сумрак, как шахматная доска.
Звездою сгорала в сердце неведомая тоска.
Я помню (иль мне приснилось?), я помню (а мне б забыть!),
Я помню, как вдруг прервалась существования нить...
Где-то, у кромки берега, под тихий шорох волны,
Странная черная женщина нашептывала мне сны.
Этюд утопленника
В одуванчиках, диадемою обрамляющих бледный лоб,
Убаюканный, зацелованный предрассветною тишиной,
Созерцаю пятнисто-облачный бледно-синий небесный стяг,
К предрешенности отрешенности сделав самый последний шаг.
А текущая тихо-медленно, как расплавленное серебро,
Из тумана неуловимого, заволокшего сонный мир,
Белопенная, звонкоструйная, одурманенная река
Напевает мне что-то ласково и уносит за облака.
Я б никогда...
Я бы никогда не сказал тебе,
что ты некрасива.
Но ты выбрала этого идиота,
а он всегда говорит правду.
Я б никогда не сказал тебе, что ты дура,
но ты увязалась за ним,
а он любит умных.
Наконец, я б никогда не стал
называть тебя истеричкой,
но ты предпочла его богатый словарный запас
моему бедному.
Да-да, моя дорогая,
ты просто ошиблась в выборе.
А все потому,
что ты некрасивая истеричная дура.
Я стану ветром
Я стану ветром
в поле,
над рекой,
уснувшей под туманом, павшим с неба.
Я стану ветром
в тесноте пустынных улиц,
притихших под миганием фонарей
в молчании невыносимой ночи.
Я стану ветром
медленным и тихим
играющим в душе твоей усталой
печальной несмолкающею скрипкой.
Я стану ветром,
без судьбы и цели,
носящимся от неба и до неба,
от пустоты до пустоты двукратной.
Я стану ветром,
просто стану ветром,
когда умру, вдохнув неосторожно
твоей любви, отравленной надеждой
на то, чему случиться невозможно.