Чтение онлайн

– Ставлю двадцать гиней, что он ее бросит.

– А я – двадцать пять, что эта крошка скрасит сегодня одиночество Беркли.

– Ставлю пятьдесят, что он хотел бы, да не сможет!

Крики и гам продолжались, а Рэнд между тем, усмехнувшись, поднял Розали. Случай бросил к его ногам эту девушку, почему же он должен отказываться?

Однако требовалось еще кое-что уладить.

– Будешь оспаривать у меня девчонку? – спокойно спросил он оборванца, стоящего в двух шагах.

– Она моя, – хрипло произнес тот, тупо глядя перед собой. – Я гнался за ней через весь Лондон.

– Ну вот тебе за труды. – Рэнд бросил ему гинею.

Бродяга ловко поймал монету, но продолжал стоять на месте.

– Теперь она моя, – тихо, но убедительно произнес Рэнд, и оборванец, потоптавшись еще немного, пошел наконец прочь.

– Ты мог бы найти красотку и за полгинеи, – заметил Джордж Сельвин, глядя на девушку.

– Ты забыл посчитать, чего мне будет стоять вычистить простыни от сажи, – громко захохотал Рэнд.

– Беркли, – снова начал Сельвин, стараясь не отстать от него. – Зачем тебе сейчас женщина, ты ведь должен готовиться к отъезду.

– Не беспокойся, я найду для нее врем".

– Слушай, окажи мне любезность, – не унимался Сельвин, – Пришли ее утром ко мне, а когда вернешься, я отдам тебе за это моих вороных. Высокие, черные, без единого светлого пятна.

Рэнд скептически взглянул на него.

– Если она так нужна тебе, то засчитай это в счет долга Коллина, – предложил он.

Джордж Сельвин вздохнул и нехотя согласился.

– Надеюсь, она будет стоить этих денег.

– Я тоже. – Рэнд заговорщически взглянул на приятеля.

Хотя девушка почти ничего не весила, нести ее было неудобно, и Рэнд положил ее на сиденье своего экипажа.

Она лежала без движения и не шевельнулась, даже когда он, добравшись до своей квартиры в квартале Беркли, внес ее в свою спальню.

Поначалу Рэнд хотел приказать слуге, чтобы тот вымыл его новое приобретение. Это был чрезвычайно преданный человек, никогда и ни при каких обстоятельствах не выдававший его тайн. Но, поразмыслив, Рэнд решил сделать это сам – она была такая хрупкая и такая маленькая, что страшно было выпустить ее из рук. Он положил ее на кровать и осторожно снял с нее платье. К его вящему удивлению, белье у девушки было безупречно чистым, хотя и не новым. Намочив полотенце водой из стоявшего рядом с кроватью белого фарфорового кувшина, Рэнд стер с ее лица сажу, и оно засияло атласным светом.

Ему так нравилось смотреть на ее черты даже сейчас, когда они были неподвижны. На ней была лишь тонкая батистовая сорочка, и тело ее восхитило женственностью.

"Что случилось с ней в эту ночь?" – думал он, осторожно смывая сажу с ее рук. Она явно не была проституткой, но и к знати, конечно, не принадлежала. Судя по ее рукам, она скорее всего выполняет какую-нибудь работу, впрочем, не слишком тяжелую. Рэнд дотронулся до ее волос с удивительным каштановым отливом.

– Милый мой ангел, как жаль, что ты без сознания, – прошептал он.

Неожиданно девушка слегка пошевелилась и открыла глаза. Она лежала на мягкой постели, в слабо освещенной комнате. Последнее, что она помнила, это глухой тупик и ее собственный оглушительный крик. Что же было потом?

А, должно быть, она дома и кто-то здесь рядом с ней. Девушка застонала.

– Мама? – прошептала она, но тут взгляд ее упал на мужчину, сидящего на краю постели.

Он не был красавцем – его смуглым, чуть грубоватым чертам лица не хватало утонченности, однако у него были совершенно удивительные глаза – зеленые с золотым оттенком, в котором растворялся холодный зеленый блеск.

Внезапно она почувствовала страшную слабость. Ну конечно, это всего лишь сон, ее всегдашние мечты и фантазии. Она закрыла глаза.

Утром, наливая в таз горячую воду из серебряного кувшина, Рэнд почувствовал на себе пристальный взгляд. Девушка смотрела на него глубокими, пронзительно-синими глазами.

– Доброе утро, – сказал Рэнд. Она молчала.

Намочив салфетку, он ловким движением отжал ее и приложил к лицу, не переставая с любопытством наблюдать за ней.

Тысячи мыслей проносились в ее голове в мучительных поисках объяснения, как и почему оказалась она в этой комнате вместе с незнакомым мужчиной. Вчера у "Ковент-Гардена" на нее напали, она побежала и оказалась недалеко от Флинт-стрит. Она звала на помощь, но проходившие мимо молодые люди не откликнулись на ее зов.

Был ли этот человек одним из них? Может, он заступился за нее? Она в упор смотрела на него, забыв, что это могло показаться весьма неприличным. Но он отнюдь не походил на доброго самаритянина! На вид ему было лет тридцать, и его можно было бы назвать даже красивым, если бы не слишком резкие черты лица – грубоватые скулы, широкий рот… Какой-то насмешливый эгоизм сквозил в его манерах, он ни о чем не спрашивал ее, а стало быть, ничуть не интересовался ее состоянием. Может быть, он ждал, что она поблагодарит его за спасение? Розали вдруг покраснела, увидев, что ее платье лежит на стуле в углу комнаты, а на ней ничего нет, кроме короткой сорочки.

Никогда прежде не оставалась она наедине с мужчиной, да еще полураздетая, в его постели! Сам же он невозмутимо расхаживал в небрежно накинутом на плечи халате. Тело его было очень сильным и мускулистым. Интересно, согласился бы он променять эту грубую мужественность на модную немощь, изысканную слабость? Что-то подсказало ей, что нет. Она удивленно посмотрела вокруг. Комната была обставлена роскошной мебелью, украшенной греческим орнаментом, пол устилал превосходный брюссельский ковер, а у камина над столом с витыми ножками висело венецианское зеркало. Если это все принадлежит ему, то он очень богатый человек, гораздо богаче, чем Уинтропы.

При этой мысли Розали похолодела: леди Уинтроп не простит ей этого никогда, она без сожалений выбросит их с Эмилией на улицу, точно так же как бедную Марту! Розали посмотрела в сторону окна: утро только начиналось. Леди Уинтроп спит почти до полудня, значит, есть еще слабая надежда успеть прийти до ее пробуждения… Ей нужно немедленно бежать домой!

– Интересно, – сказал незнакомец приятным голосом, – какие мысли так изменили выражение ваших милых глаз?

– Где я?

Он молча подошел к столу и взял чашку горячего душистого напитка, – Кто вы? Пожалуйста, скажите мне, что произошло вчера?