Чтение онлайн

Ускорив шаг, он поравнялся с Пенелопой, которая размашистой, почти мужской походкой вела его в глубь дома.

– Здесь работает много светских дам?

Остановившись на пересечении двух коридоров, один из которых вел в крыло, она повернулась к нему:

– Они приходят, смотрят… и уходят. Большинство желает изобразить добрую фею, навещающую маленьких оборванцев.

Глаза ее лукаво блеснули:

– Но здесь они обнаруживают совершенно иную картину.

Из открытой двери доносилась какофония воплей. Пенелопа переступила порог.

– Мальчики!

От внезапно наступившей тишины зазвенело в ушах.

Десять мальчишек, в возрасте от восьми до двенадцати лет, увлеченные общей потасовкой, оцепенели там, где их застал окрик. Поняв, кто стоит перед ними, они поспешно выстроились в ряд и изобразили невинные улыбки, которые тем не менее казались вполне искренними.

– Доброе утро, мисс Эшфорд! – хором воскликнули они.

Пенелопа устремила на них суровый взгляд:

– Где мистер Энглхарт?

Парнишки переглянулись, после чего один, самый взрослый, объяснил:

– Он вышел на минуту, мисс.

– А я уверена, что он оставил вам задание, не так ли?

Мальчики закивали и молча расселись по партам, заодно поставив на место две перевернутые. Похватав мелки и грифельные доски, они возобновили занятия. Барнаби заглянул через плечо одному из учеников и увидел, что они проходят сложение и вычитание.

В коридоре прозвучали быстрые шаги, в комнату вошел аккуратно одетый мужчина лет тридцати. Окинув взглядом комнату, он широко улыбнулся:

– А я уже было подумал, что они поубивали друг друга.

Послышались сдавленные смешки. Мистер Энглхарт кивнул Пенелопе и с любопытством уставился на Барнаби:

– Ну-ка, парни, за дело: еще три примера, и можете погулять.

Смешки сменились приглушенными стонами. Но мальчишки послушно принялись за дело. Некоторые даже высунули языки от усердия.

Один поднял руку. Энглхарт подошел к нему и, нагнувшись, принялся что-то объяснять.

– Энглхарт обучает мальчиков этого возраста чтению, письму и арифметике. Большинство приобретают достаточно знаний, чтобы претендовать на должность лакеев, остальные становятся подмастерьями у различных ремесленников.

Отметив, какое взаимопонимание существует между мальчиками и Энглхартом, Барнаби кивнул.

Они вышли, и когда за ними закрылась дверь, он сказал:

– Похоже, Энглхарт неплохо справляется.

– Так и есть. Он сам сирота, но дядя взял его к себе и дал образование. Он работает в адвокатской конторе на хорошей должности. Адвокат знает о нашей работе и позволяет Энглхарту уделять мальчикам шесть часов в неделю. У нас есть и другие учителя, в основном добровольцы, искренне заботящиеся о наших питомцах.

– Похоже, вы сумели добиться значительной поддержки.

– Нам повезло, – пожала плечами Пенелопа. Барнаби был уверен, что при такой целеустремленности дело не в удаче.

– Но родственники, которые отдают детей в этот дом… навещают их?

– Обычно да. Те, кто может. Но мы сами стараемся посетить дома наших подопечных. Очень важно знать, из какой среды они вышли и к чему привыкли. Сначала многие боятся жить здесь, в новом и непривычном окружении, среди правил и обычаев, которые кажутся им странными. Зная, как они росли, мы можем помочь им освоиться.

– По домам ходите вы, – утвердительно сказал Барнаби.

Пенелопа вскинула подбородок:

– Я здесь главная и должна все знать.

Он не мог представить, чтобы какая-то другая леди добровольно отважилась посетить трущобы. Становилось ясным, что она вовсе не руководствуется нормами поведения обычных светских дам. Она живет по своим законам.

Пенелопа повела его дальше: останавливалась в той или иной классной комнате, в спальнях, сейчас пустых, в лазарете и столовой, попутно знакомя с работниками приюта. Он жадно впитывал новые впечатления, поскольку обожал изучать людей. Он считал себя знатоком характеров и был потрясен и заворожен увиденным в этом приюте, а больше всего Пенелопой Эшфорд.

Умная, властная, но не высокомерная, проницательная и преданная делу: к концу экскурсии он увидел достаточно, чтобы увериться в этих качествах. К ним он мог прибавить самолюбие, гордость и неизменное участие к людям, оказавшимся в беде. Это было заметно по тому, как она обращалась с детьми: он был готов поклясться, что она знала имя и историю каждого из более чем восьмидесяти детей, живущих под крышей этого дома.

Наконец они вернулись в вестибюль. Пенелопа не могла придумать, что бы еще показать ему: он был на удивление наблюдательным и мог сделать выводы без пространных объяснений каждой детали. Остановившись, она спросила:

– Вам нужно еще что-то знать о нашей жизни здесь?

Барнаби покачал головой:

– Пока нет. Все в полном порядке. И судя по тому, что я узнал о ваших сотрудниках, вряд ли кто-то может шпионить или передавать сведения похитителям даже случайно.

Она едва удерживалась, чтобы не потупиться под его взглядом.

– Поэтому моим следующим шагом будет посещение места последнего исчезновения и допрос местных жителей. Если дадите мне адрес, я больше не стану отнимать у вас время, – продолжал он, обаятельно улыбнувшись.

Но Пенелопа не поддалась на уловку.

– Не стоит беспокоиться о моем времени. Сейчас главное для меня – вернуть мальчиков. Я, естественно, провожу вас туда, где раньше жил Дик. Не забывайте, соседи вас не знают и вряд ли захотят откровенничать с вами.

Он молчал. Неужели начнет возражать? Но Пенелопа знала, что настоит на своем. Наконец он наклонил голову:

– Если хотите.

Последнее слово заглушили шаги. Обернувшись, Пенелопа увидела экономку, миссис Кеггз.

– Прошу, мисс Эшфорд, уделите мне минуту вашего времени! Это насчет спального белья и лекарств для лазарета. Сегодня необходимо отослать заказ.