Крестом и булатом. Вторжение
Шрифт:
– С количеством...
Александр Лейбович покряхтел, извлек из внутреннего кармана пиджака листок с записями и расправил его на коленях.
– Где?
– По составу, что отправили транзитом через Малгобек.
– В среду? – уточнил Семисвечко.
– Угу...
– Вроде все в порядке. Кульман прогарантировал.
– А объемы?
– Тыща восемьсот тонн, как с куста.
– Вот именно, – кивнул Абрамсон.
– Что «вот именно»? – не понял Семисвечко. – Рома, хорош загадками говорить...
– Из Черноречья вышло две четыреста...
– Как так?! – возмутился Александр Лейбович.
– А вот так! – прошипел Роман Мульевич. – Мне ребята из Чечни позвонили. Отправили сорок цистерн, дошло тридцать. Этот сучок Кульман к нашему составу десять своих прицепил. А документы только на три десятка оформил. Если б тот поезд остановили, то мы бы с тобой и влетели.
– Погоди... А где тогда лишние?
– Отцепили по пути. Я думаю, в Майской или в Вознесенской. Там отводные ветки есть. Делов на пятнадцать минут...
– Вот сволочь!
– А я о чем толкую? Пора бы с ним вопрос порешать...
– Твои предложения, – Семисвечко уставился в тарелочку с остатками икры.
– Хаттабычу свистнуть, у него около Серноводской есть парочка мобильных отрядов. Организовать накат на кульмановских людишек плевое дело. Раз два – и в дамки... Можно даже без персонификации наезда обойтись. Пройти широким бреднем, пожечь с десяток заводиков. Если все удачно срастется, Кульман на месячишко из дел вылетит.
– У него в районе Серноводской заводы вперемешку с моими.
– Ну и что? Предупредим людей, чтоб не трогали...
– А авиация? На Хаттаба они как волки навалятся. Будут глушить направо и налево. Вон, Штази, говорят, приказал ему голову Однорукого доставить. Любые награды обещает...
– Штази мы как нибудь успокоим.
Семисвечко отрицательно покачал головой.
– «Как нибудь» меня не устраивает. Штази – не Дед, его на кривой кобыле не объедешь. Да и не узнаем мы ничего, если он чо то замыслит...
– Хорошо, – неожиданно легко согласился Абрамсон, – предложения по масштабным акциям со скважинами снимаются. Давай тогда под замес пустим кого нибудь из кульмановских генералов. Пусть Однорукий или Джафар со своими ребятами опять покоцают колонну федералов. И им польза, и нам хорошо. Заодно Кваснин облажается. Он тут верещал, что активный этап операции позади, мол, все крупные формирования разгромлены. Штази это понравилось, а при противоположном раскладе он Кваснина точно в миссионерскую позу поставит...
– Это можно, – задумчиво заявил Семисвечко. – Но что нам это даст?
– То, что и в прошлый раз. Пока будут разбираться с потерями и искать виноватых, под сурдинку натравим спецгруппы на людей Кульмана. Переделить заводики чечены всегда готовы, только волю дай. Своих людишек поставим... Кульман чухнуться не успеет. А потом поздно будет...
– Ты с Березой уже обсудил?
– Обижаешь!
– Тогда нормально, – Александр Лейбович побарабанил пальцами по столу. – Оформляй заказ. Кульман совсем зарвался, его давно пора на место поставить...
– Оплата обычная, – предупредил Абрамсон.
– В курсе, – буркнул Семисвечко.
В станицу Галюгаевская Рокотов попал по собственной инициативе.
За тот год, что минул с момента его приключений в столице Беларуси, Владислав успел переделать массу дел – вернуть себе квартиру и восстановить документы, уволиться с работы, поставить скромный памятник из черного гранита на могиле Азада, съездить в Белград к Мирьяне, пробравшись в Югославию через Венгрию под видом мирного российского туриста, обручиться с черноокой сербкой, познакомиться с друзьями неугомонного Дмитрия Чернова по кличке Гоблин и пару раз побывать в Москве, где его радушно принял получивший очередное звание подполковник Бобровский.
С Москвы все и началось.
В столице Рокотов совершенно случайно познакомился с приехавшим в Главное Управление по Борьбе с Организованной Преступностью и Коррупцией жителем Ставрополья Михаилом Чубаровым, у которого в конце тысяча девятьсот девяносто девятого года был похищен родной брат. Стоимость освобождения Мити Чубарова была определена в полмиллиона долларов, которых у семьи казака не было в принципе. Чечены похитители ни на какие уступки не шли и грозились, в случае отсутствия выкупа, прислать родственникам отрезанную голову заложника.
Ситуация сложилась патовая.
Митю вместе с еще одним жителем Галюгаевской – Ираклием Туманишвили – держали в каком то маленьком ауле в горной части Чечни между реками Аргун и Мартан, куда бойцам ГУБОПиКа и СОБРа не было никакого доступа. К тому же похитители двух казаков принадлежали к немногочисленному, но совершенно отмороженному тейпу, с которым предпочитали не связываться сами чеченцы из лояльных России кланов.
Оставался один выход – точечная боевая операция, в процессе которой у исполнителей должны были быть полностью развязаны руки.
Власти на подобный вариант не шли.
Рокотов почесал в затылке и позвонил Гоблину в Санкт Петербург.
Тот дал положительный ответ на вопрос о партии новейшего оружия, а родственники Туманишвили, с которых похитители требовали нереальную сумму в три миллиона полновесных баксов, обеспечили доставку стволов из северной столицы на Ставрополье. В тонкости перевозки вооружения через полстраны в фурах с текстилем биолог не вникал.
Экипировка маленького отряда казаков добровольцев обошлась Владу в девяносто семь тысяч долларов. Благо, косовские деньги [4] у него еще оставались. Туманишвили и Чубаровы попытались было компенсировать расходы, но Влад отложил любые финансовые расчеты до завершения операции.
4
См. роман Д.Черкасова «Балканский тигр» (прим. Редакции).
К властям больше не обращались. Те показали свою беспомощность, подозрительно долго тянули даже с возбуждением уголовных дел, из чего следовал логический вывод, что кто то из милицейских или прокурорских чиновников был в доле с похитителями. После приезда в Галюгаевскую Рокотова, явившегося под видом троюродного племянника Чубарова старшего, родственники заложников принялись изображать активность в поиске необходимых для выкупа сумм, дабы усыпить бдительность возможных наблюдателей и дать группе добровольцев время на осуществление задуманного.