Кот да Винчи

«Если посмотреть на Италию с высоты птичьего полета, — подумал Лео, — то наверняка выяснится, что она похожа на мой сапог. Нутром чую».

Аргумент был весьма сомнительным: в данный момент на Италию Лео смотрел с высоты птичьего шага, причем приподнявшись на цыпочки. А все потому, что окна его мастерской не более чем наполовину возвышались над мостовой. Только что по ней процокала каблучками пара хорошеньких девичьих ножек. К сожалению, мимо Лео...

Великий Леонардо да Винчи (как любил называть себя Лео при посторонних) отвернулся от среза мостовой — там как раз прогромыхали ботфорты патруля — и вздохнул. К сожалению, все остальные и не думали звать его великим Леонардо. Иногда звали «художником», иногда «мазилой», но чаще всего — «бестолочью». «Сами вы бестолочи! — тут же мысленно возразил всем остальным Лео. — Через пятьсот лет эти наброски будут продаваться на каком-нибудь "Сотбисе" за миллионы долларов!»

Художник прошелся вдоль холстов, расставленных у стенки. Покупатели почему-то не соглашались платить за будущие раритеты даже ту цену, на которую первоначально договаривались. Им требовались не гениальные эскизы, а банальные, совсем не талантливые, но зато законченные картины маслом. Леонардо с удовольствием исполнил бы их желание, но идеи так и распирали его. Руки только начинали творить, а мысли уже перескакивали на какое-нибудь новое изобретение, уводя за собой и руки.

Да Винчи покосился в угол, где хранились незавершенные поделки: полуразобранные самостукающие барабаны валялись поверх каркаса автоматической швейной машины, а в чертежи механического вычислителя был завернут прибор неизвестного самому изобретателю назначения. Впрочем, прибор пока тоже не работал. Все потому, что руки Лео успевали сделать только заготовку изобретения, а в голове уже появлялся замысел очередной гениальной картины.

Леонардо посмотрел на свои руки и произнес вслух:

— Все ясно! Проблема в руках. Не в смысле «у меня в руках решение», а в смысле «у меня проблема с руками». Они не успевают за ходом мысли. Значит, нужно придумать приспособление для рук, они начнут действовать быстрее, и тогда проблема будет у меня в руках...

Язык Лео еще не завершил фразу, а руки уже шарили вокруг в поисках куска бумаги, на которой нужно зарисовать сотни идей, вспыхнувших в голове.

— Вот так, — бормотал он, делая стремительные чертежи, — не придется ждать пятьсот лет... Будет мне и «Сотбис»... будут и миллионы долларов...

На мгновение изобретатель замер.

— Какой «Сотбис»? — сказал он себе строго. — Что за доллары?

Мысль Лео всегда опережала время, но иногда на слишком большие периоды. Да Винчи помотал нестриженной головой, выбрасывая из нее идеи грядущих веков, и вернулся к схеме ускорителя рук.

Однако сосредоточиться ему не дали.

В дверь постучали. Стук был не слишком громким (значит, не кредитор), не условным (не вечно выходящая за кого-то замуж подруга Джиневра), но слегка самоуверенным. Так стучали заказчики, которые приходили к Лео впервые. Да Винчи принял по возможности величественный вид и направился к двери.

За ней оказался мальчишка лет двенадцати, чернявый и с услужливой улыбкой. Больше всего он напоминал приказчика цветочной лавки.

— Ты кто? — спросил Леонардо, стараясь не уронить величия.

— Добрый день, достопочтимый синьор, — ответил мальчик. — Я Пьетро, работаю приказчиком в цветочной лавке напротив.

«Я гений», — констатировал факт Лео.

— Ну? — уточнил он у мальчика цель визита.

— Хозяин хочет заказать у вас рекламу, досточтимый синьор. Даст два золотых.

— Передай хозяину, что меньше чем за пять я работать не буду.

— Передам, синьор да Винчи. Только он все равно даст два.

Лео изобразил на лице муки внутренней борьбы. Приказчик Пьетро продолжал смотреть с профессиональной вежливостью. В цветочных магазинах умеют с одинаковым выражением участия составлять и свадебные букеты, и погребальные венки.

— Ладно, — сказал Леонардо после приличествующей случаю паузы, — но без задатка я работать не буду.

Вежливое участие на лице мальчика сменилось вежливым сомнением. Однако в этом пункте Лео был непреклонен: задатки служили единственным постоянным источником его дохода. До окончательного расчета дело не доходило никогда. Поэтому художник в меру резко хлопнул дверью и вернулся в центр комнаты. Там он остановился и наморщил лоб.

— Вот поганец, — сказал он, — совсем с мысли сбил. Я что-то рисовал? Или изобретал? Или разрабатывал концепцию?

Взгляд Лео упал на почти завершенный чертеж.

— Ускоритель рук! Ну конечно!

Но тут в дверь постучали вторично. Леонардо зажмурился, стараясь не упустить мысль, и на ощупь открыл дверь.

— Это задаток, — сказал голос Пьетро, — держите.

В свободной руке да Винчи оказалось что-то теплое и мягкое. Лео покрепче сжал его и захлопнул дверь без лишних разговоров — мысль все еще билась на периферии мозга. Он бросился к чертежу, попытался нащупать перо, но не смог. Правая рука по-прежнему сжимала что-то теплое и мягкое.

Лео открыл глаза.

— Мяу, — сказал задаток.

Мысль на прощание всплеснула в области мозжечка и исчезла окончательно.

— Ты кто? — спросил Леонардо у полосатого котяры.

— Мяу, — повторил тот.

Лео стало стыдно за глупый вопрос, и он выпустил задаток из рук. Кот грациозно плюхнулся на все четыре лапы, сел и внимательно осмотрелся.

— Мммяу, — протянул он, как показалось да Винчи, с ноткой сомнения.

Леонардо с присущей ему гениальностью тут же сообразил:

— Жрать, что ли, хочешь?

Кот поднялся и прошелся по ногам нового хозяина.

— Понятливый. Ладно, посмотри в чулане. Там, кажется, есть мышиное гнездо.

Кот немедленно потерял всю понятливость и принялся бессмысленно таращиться.

— Что глядишь? Еды нет, ясно? Заказов нет — вот и еды нет...

— Мяаааау!

— Черт! — хлопнул себя по лбу художник. — Заказ-то как раз есть.

Он подошел к мольберту, взял с него холст с набросками несостоявшейся рекламы несостоявшейся общественной столовой № 2... и застыл с ним в руках.