Чтение онлайн

– Мой отец – человек-не-человек. Но мне интересней другое.

Фафнир сделал два шага вперед и приблизил свой оправленный в роговое кольцо зрак вплотную к Конану.

Киммериец слыхивал, что драконий глаз, вопреки своей обманчивой уязвимости, не берут ни меч, ни стрела, ни копье. Была ли то правда или брехал вонючий евнух Лоламба?

Проверить хотелось, но риск перевешивал возможные выгоды.

– Скажи мне, Киммериец, хранила ли твоя мать верность отцу? – вдруг спросил Фафнир. – Не подставлялась ли она, задрав юбку, северному ветру? Не пила ли воды с червячками? Может, принимала золотой дождь в своих покоях? Или путалась в образе лебедки с черным коршуном?

Это было уже слишком! Рассудок Конана ослеп от ярости. Но глаза видели, а руки делали.

Он провел Фафниру правый хук.

Шея «небеснорожденного» не смогла удержать удар Конана, варвара из Киммерии. Голова Фафнира мотнулась в сторону.

– Не смей порочить мою мать! – заорал Конан.

Зря – тратить времени на театральные аффекты не стоило.

Подвижности фафнирова хвоста могла бы позавидовать гремучая змея. Фафнир продемонстрировал чудеса реакции и сбил Конана с ног в тот самый момент, когда варвар наносил третий по счету удар в серии: а именно, правый апперкот.

При этом костяная глефа на конце хвоста чиркнула по кольчуге Конана. Отскочила на два пальца. Продолжила движение по инерции. Немного развернулась вдоль продольной оси. Снесла Конану мизинец на левой руке, отведенной для четвертого удара. Снесла свое собственное скульптурное изображение на монументе «Фафнир, сын Хрейдмара». И, разбив чету самоцветов на стене коридора, ушла назад, влекомая продольной мускулатурой хвоста – чрезвычайно развитой у небеснорожденных драконов.

– Праздно любопытствующие мне глубоко противны! Противней линдвурмов! Оттого не терплю я, когда на меня пялятся незнакомцы! – пролаял дракон. – А ты противен мне втройне! Торгашеское семя!

Передняя лапа дракона – лишенная перьев, когтистая, прижимала шокированного болью Конана к полу. И заодно покрывала невидимый кинжал, к которому были устремлены все атомарно простые мысли варвара.

Левая рука Конана истекала кровью, а правая лихорадочно нащупывала рукоять кинжала.

– Получай свою слюну! Не четверть мины, а все четыре мины!

Фафнир в сердцах сплюнул.

Но его густой плевок не растекся пенистой лужей по полу. От соприкосновения с воздухом светящаяся жидкость бурно вспузырилась. Отдельные пузырьки, перекатываясь друг через друга и потрескивая, собрались вместе в большой шар. Внешняя оболочка шара затвердела. Содержимое же этого сосуда, отдаленно напоминающего стеклянные пчелиные соты, приобрело цвет лежалой кровяной колбасы.

Пока плевок претерпевал эти трансформации, а Конан повторно призывал Митру в союзники, Фафнир принюхивался. Вскоре запах крови помог дракону определить точные координаты отрубленного варварского мизинца. Убрав лапу с поверженного Конана, он шагнул вперед, вытянул шею и, скрутив хвост магическим кренделем, дохнул на мизинец.

Бесхозный кусочек человеческой плоти превратился в серебряную рыбешку, которую Фафнир тотчас же слизнул блестящим языком.

– Человечина заповедана… – пробормотал он. – Но никто не заповедал рыбку…

Дракон полагал сделку совершившейся, а разговор с непоседливым Конаном – завершенным. Но варвар придерживался другого мнения.

Левая передняя подмышка Фафнира находилась сейчас точно в зените над носом Конана. Киммериец скосил глаза. Костяная рукоять его кинжала уже возвращалась в мир зримого.

Правой, здоровой рукой Конан осторожно подал кинжал из ножен.

– Постойка-ка… это что за новости?.. – насторожился вдруг Фафнир, прислушиваясь к вещим токам, доходящим из желудка. – Судьба? Моя судьба?.. Эй, Конан!..

Дракон изогнул шею и заглянул себе под брюхо.

Там царил полумрак. Глаза Фафнира вспыхнули тысячеваттными фарами.

– Король Конан? Что происходит!?

Вопрос принадлежал Зигфриду. Две минуты назад королевич завершил общение с другим симулякром Фафнира, расположенным в небольшом зале, куда он попал, следуя ответвлением главного коридора за сто шагов от первого, хрустального симулякра.

Конан вскочил на ноги и выбросил руку с кинжалом вверх. Сталь разорвала стяжку между двумя роговыми сегментами на драконьем брюхе.

Клинок ушел в плоть Фафнира на всю длину лезвия. Затем туда же, в живые недра, сочащиеся пока еще не кровью, но какой-то мучнистой клейковиной, погрузилась и рукоять кинжала вместе с кистью Конана.

Фафнир сразу же заголосил. Причитания дракона были жалобны и неразборчивы. Глаза его дважды мигнули и погасли.

Конану почудилось, что утроба Фафнира сейчас засосет его целиком. Он вскрикнул от испуга и отдернул руку. Кинжал полностью остался в ране.

Киммериец пулей вылетел из-под дракона.

Зигфрид, который стоял под левым крылом Фафнира, получил размашистый шлепок по уху. Он все еще ничего не понимал.

Неожиданно Фафнир затих и рухнул на правый бок. Захрустело сломанное крыло.

Тотчас же с громким хлопком кинжал выскочил из раны. Его рукоять больно стукнула Зигфрида по ребрам.

– Конан, вы…

Зигфрид не окончил. В грудь королевича уперлась плотная и тугая, точно резиновая дубина, струя драконьей крови. Перед глазами Зигфрида зачастили спицы алого колеса.

Королевич на несколько мгновений провалился в обморок. Его тело сползло по стене на пол. Туша дракона дважды вздрогнула. Кажущаяся неиссякаемой кровавая струя окатила Зигфрида с макушки до пят.

Как только чудодейственные гемоглобины оросили темя королевича, Зигфрид глубоко вздохнул, с сипением втягивая повлажневший воздух, и очнулся.

Одновременно с Зигфридом очнулся и Фафнир.

– Рррр-ца, ырг-ррррца, – сказал дракон и, скрежеща распяленными когтями, поднялся на все четыре лапы.