Чтение онлайн

– Неслыханно! Неслыханно!

Я тогда Асте говорю:

– Топай ещё громче, вон той тётеньке до сих пор не слышно ничего.

А Астя говорит:

– Раз не слышно, я могу достать дудку и подудеть, – и она достала из рюкзака дудку и подудела.

Тётенька тут же дверь захлопнула – услышала наконец-то. Это всё потому произошло, что она телевизор смотрит – это я по глазам увидел. Чем чаще смотрят телевизор, тем громче его включают, это такое глупое правило.

Влезли мы шумно на крышу – смотрим, а её всю заполонили какие-то существа. Маленькие, не достают мне до колен, пушистые, цвета укропа. Они потеснились, чтобы нас не задевать, и дрожат.

– О, – говорит один из них, – Кимка и Астя. А вы хотите подвиг совершить?

– Мы за этим сюда и пришли, – говорю я. – Но если вас всех нужно сбросить с крыши, даже не надейтесь.

– Злые у тебя мысли, – говорит один укропчатый. – Ты просто перережь вот эту верёвочку, – и руки мне протягивает.

Смотрю, а у него руки связаны. И все укропчатые давай руки протягивать, и у всех они связаны.

– За что вас так? – спрашивает Астя. – Может, справедливо?

– Несправедливо! – громыхнули все укропчатые, а первый продолжает:

– Это один наш там король взял нас сюда – отправил, руки связал – был в плохом настроении. А потом сам так расстроился, что от грусти исчез куда-то.

Я взял из Астиного рюкзака ножницы, верёвочку перерезал и говорю укропчатому:

– Теперь давай, остальных освобождай.

– А это, – говорит укропчатый, – не моё дело. Я трусливый и подвигов совершать не умею.

Так мы с Астей совершили сто пятьдесят восемь подвигов, а эти пушистые говорят:

– Теперь домой нас ведите, а то мы одни боимся.

– Что мы будем там делать? – спрашиваю. – Мне и здесь, на крыше, неплохо.

Эти пушистые задумались – наверное, им тоже было неплохо на крыше. И один придумал:

– Мы будем королю этому мстить. А то что он?

А другой добавляет:

– Дорога только не близкая. Король этот самый портальчик-то открыл и смылся. Теперь только пешком через ближайшие переходы. А на крыше действительно неплохо.

Ну, и мы пошли мстить. Я впереди, Астя позади – чтобы наши укропчики не растерялись. А то они разбегаются время от времени, а потом аукают – найтись не могут. Через месяц в один переход зашли – а там ни солнца, ни луны, темень, только наши пушистики аукают. Через два месяца в другой переход попали, там какие-то окна, окна, и вот через них всё лезешь и лезешь. Так эти укропчатые приплюснут морды к стеклу и давай рожи корчить – не оттащишь.

Пришли где-то через полгода к ним домой, а этот король, цвета морской капусты, сидит один на троне и сахарную палочку жуёт.

– О, – говорит, – мстить пришли. Привет. Сейчас я палочку дожую, и мстите на здоровье.

А у укропчатых лица радостные такие, и у короля этого лицо радостное. Чувствую: сейчас мы отомстим, и все с королём обниматься полезут – так рады.

– Мсти, – говорит один, – Кимка, скорее! А то мы его давно не видели!

И кто-то верёвочку протягивает, а король цвета морской капусты руки вперёд выставил. Я ему их перевязал, и укропчатые наши запрыгали от радости.

– А теперь, – говорит кто-то, – давай, Астя, режь! – и ножницы протягивает.

Астя перерезала, и теперь все запрыгали, и этот, цвета морской капусты, – тоже. И давай обниматься. Я этого самого короля из толпы выудил, приподнял и говорю:

– А за что ты их так, на крышу-то?

– Не помню! – говорит король. – Давно это было. Вы бы шли быстрее – может быть, вспомнил бы.

А внизу укропчатые кричат:

– Отпусти его, отпусти, это мы так играли, идите уже домой.

Астя говорит:

– Вы нам хоть портальчик откройте, мы пойдём.

– Портальчик-портальчик, – хмыкает король этот. – Он раз в тысячу лет открывается. Вот вам мешок сахарных палочек, нет, два мешка, и вообще-то спасибо.

Тут откуда-то один пушистый выбегает, такой, цвета варёной сгущёнки, и говорит:

– Я с вами пойду. Я переходы знаю и симпатичный. С вами я буду один и такого-больше-нет, а тут я белая ворона. А я пернатым быть не хочу.

Я кремового Асте в рюкзак посадил и говорю всем:

– Ещё раз увижу на крыше – там и оставлю. У нас крыши не для того строили, чтобы на них всякие укропчатые прыгали, а для того, чтобы ими дома заканчивались.

Пришли мы ещё через полгода домой, у меня все телевизор смотрят, а папа ещё и спит. Только брат Демид мячик пинает и пошатывается (толком ещё ходить не научился). Увидел меня и говорит:

– Дядя.

А я ему:

– Не дядя, а Кимка. Между прочим, я твой брат. Это так, для сведения.

Демид взял меня за палец и мячик стал уверенней пинать. А мама говорит:

– Найди себе, Кимка, чего-то в холодильнике и пожуй. Ты же сообразительный.

Я открыл холодильник, а тут откуда-то пушисто-кремовый выскакивает и говорит:

– Я, Кимка, у тебя в холодильнике жить буду. Только ты по ночам не пугайся. Я, может, в спячку впаду, так что ты из-за меня не переживай.

Забрался в коробку для овощей, свернулся колобком и уснул рядом со свёклой. Тут я к себе в комнату пошёл, а мама переключает канал и говорит:

– Ой, а у тебя, Кимка, завтра ведь день рождения. Одиннадцать лет. Приглашай кого хочешь, я торт сделаю с надписью «ТВ».

А я поправляю:

– Десять. Я год проскочил, когда в космос летал.

Папа случайно проснулся и говорит:

– Год туда, год сюда… – и опять уснул.

Я пообщался с Демидом, узнал много нового, а утром побежал всех на день рождения приглашать. Сначала только Астю думал пригласить, а потом мне навстречу попались какие-то дети, я их позвал, потом взрослых позвал – и пришёл домой с вереницей на полквартала. Мы в дом не стали заходить, а прямо на детской площадке отмечали. Я вынес торт и чай, а каждый мой гость из кармана чашку достал (надо же, какие предусмотрительные пошли люди). Тут одна девочка говорит: