Чтение онлайн

– Граф Герберт, сын Бисмарка, уверен, что конь немецких кровей.

– Это чрезвычайно любопытно!
– Горчаков едва сдерживал зевоту.

Наталия не видела этого:

– И граф Герберт торгует у графа Андраши этого коня. Спор этот, широко известный в дипломатических кругах не менее, чем споры на Берлинском конгрессе, заинтересовал наше семейство. Дело в том, что мой отец тоже любитель лошадей. Он вырастил рысака сербской крови. Это был конь удивительной резвости и ума...

– Был? Он - скончался?
– полюбопытствовал канцлер, чуть не зевая.

– Нет. В Сербию приехал год тому назад богатый русский коннозаводчик Ахончев. Его отец,- указала Наталия.- Господину Ахончеву чрезвычайно понравился наш конь. Он предложил отцу продать его. Отец не соглашался. Я тоже. Но когда господин Ахончев сказал, что на этом коне русский фельдмаршал въедет в Константинополь, мы продали коня. За бесценок!

Горчаков, отвернувшись, всё-таки зевнул:

– Чрезвычайно любопытно.

– Мы полагали, что рысак наш стоит в лагере русских войск в Адрианополе, ожидая решения Берлинского конгресса. И вдруг - описания Августа в газетах, фотографии, рекорды, которые он дает... Не наш ли это Гордый, подумали мы? Но тут ещё затруднение. Мой отец русской ориентации, он не мог пойти в австрийское посольство. Австрийцы сразу подумают, что сербы склоняются к ним...

– Совершенно верно.

– Тогда мой отец захворал, а я попросила капитан-лейтенанта проводить меня в австрийское посольство посмотреть коня. Ведь не могут же подумать австрийцы, что я пришла к ним для дипломатических переговоров?

– Можете быть вполне спокойны, сударыня.

– Одновременно с нами пришли граф Герберт и английский военный атташе. Они спорили о кровях... раскрывают ворота конюшни. Я сжимаю под пелериной нож...

– Позвольте, почему нож?

– Конь, которого я кормила хлебом и овсом, поила водой из нашего родника, будет стоять в австрийской конюшне?! Да что вы, ваша светлость! Я его решила заколоть. Думаю, крикну: "Гордый", он обернётся, и я его - в шею ножом, вот так!

– Такого коня?
– Горчаков притворно закрыл рукой глаза, но весело смотрел меж разомкнутых пальцев.
– Ужасно.

– Ворота распахнуты. "Гордый",- кричу я. Конь повёртывает ко мне голову. Он! Я бросаюсь с ножом. Но в это время граф Герберт кидается на меня, хватает за плечо, я его за горло, он хрипит...

– Сударыня, у вас страшный характер.

– У нас в горах все девушки такие, ваша светлость.

– Тогда надо мечтать, чтоб ваши горы подольше были неприступными. И что же, зарезали вы графа Герберта?
– старик отнял руку от лица.

– Нет.

– Очень жаль.

– Не правда ли, ваша светлость? Его нужно убить. Он отвратителен. У гадкого венгерца ещё более гадкий немец хочет купить сербского коня. Я сожалею, что капитан-лейтенант отнял у меня графа Герберта, хотя, правда, он помял его порядком.

– Вот как! Капитан-лейтенант Ахончев, вы не должны мять сына Бисмарка. Это уже дипломатическое осложнение, в дни конгресса переходящее в конфликт.

– Я не мял его, ваша светлость. Я взял его за шиворот и отбросил.

– На сколько шагов?

– Шагов на десять, ваша светлость.

– А, на десять. Отброшенный на десять шагов немец не изомнётся, его надо отбросить верст на пятьсот от его границы, тогда он кое-что поймёт.

– И опять вы правы, ваша светлость,- восторгалась Наталия.- Ах, как приятно вас слушать! Капитан Ахончев оскорблён, он должен вызвать графа Герберта на дуэль и убить его. И тогда, капитан, я отдам вам моё сердце, а убитого вашего врага буду топтать ногами!

– Сударыня, у меня есть невеста.

– Я самая красивая и самая богатая невеста в Сербии. Я царской крови. А кто ваша невеста?

– Вы знаете её. Это графиня Развозовская.

– Да, она красивее меня и богаче. Значит, вы не будете драться с графом Гербертом? Какая я несчастная!
– Девушка заплакала.

– Сударыня,- сказал Горчаков,- разрешите мне успокоить вас. Капитан-лейтенант Ахончев будет драться.

– Тогда, ваша светлость, вы должны устроить так, чтобы я обязательно присутствовала на дуэли.

– Да, да. Я приготовлю вам билет в первом ряду.

– А где это будет происходить?

– На площади, перед Зимним дворцом. Я пришлю вам билеты. До свидания, сударыня, Капитан-лейтенант несколько задержится у меня, а вы при вашей решимости совершенно безопасно можете передвигаться по Берлину.

– Я никого не боюсь. Спасибо за внимание, ваша светлость. До свидания, капитан. Вы убьёте графа Герберта, я уверена!..

Наталия ушла.

Горчаков подождал, пока двери закрылись:

– Приятно, что славянские народы входят в среду европейских, но если они всюду будут входить с таким же шумом, как эта девица, то Европе придётся поохать. Садитесь, голубчик. Итак, вы в неё влюблены? Но ведь она помимо всего прочего совершенно невежественна, она не знает, что такое Зимний дворец!

– Я, ваша светлость, не влюблён. А она не столь невежественна, она взволновалась и не поняла вашей шутки.

– Шутки? Мне сейчас не до шуток, господин офицер. Сейчас вы поедете к себе и подумаете, каких секундантов послать к графу Герберту.

– Но, ваша светлость...

– Вы, я знаю, прекрасно бьётесь на шпагах, а того лучше стреляете?

– Если бы не умел биться на шпагах и не отличал бы курка от дула, я и тогда б не боялся дуэли, ваша светлость. Я опасаюсь, как вы изволили заметить, дипломатических осложнений.

– О, в Берлине столько дуэлей. Немцы их не замечают.

– Но, ваша светлость, если я убью сына Бисмарка?

– У него их много. До свидания, капитан-лейтенант.

Как только Ахончев покинул кабинет, тотчас же растворились двери в гостиную, и поспешно вошли Развозовская и Ахончева.

– Какой смелый офицер! Как предан России и славянству. Его слова заставляют меня передумать моё решение о невозвращении в Россию.

– Покойный мой муж относился, я вижу, к своему сыну пристрастно. Я должна исправить ошибку своего мужа и воспользоваться правами второй матери. Во-первых, он не должен драться на дуэли, ваша светлость...