Чтение онлайн

И она тоже влюбилась в меня. Она была абсолютно уверена, что я тот мужчина, с которым ей хотелось бы прожить остаток своей жизни. Нам будет невероятно радостно вместе. Мы сделаем блестящие карьеры, вырастим прекрасных детей. И мы никогда не попадем в застойную рутину, характерную для большинства браков. Мы всегда будем страстно любить друг друга. Мы будем золотыми — потому что так предназначено судьбой.

Существовала всего одна проблема — я все еще был женат на другой женщине. И я не мог не тревожиться насчет того, как мое будущее перемещение в семейном пространстве могло подействовать на Кейтлин.

Салли относилась к ситуации с пониманием:

— Я же не говорю, чтобы ты немедленно собирался и уходил. Ты сделаешь это, только когда будешь готов и когда, по твоему мнению, к этому будет готова Кейтлин. Я подожду. Потому что тебя стоит ждать.

Когда ты будешь готов. Не если. Вполне определенное когда. Но определенность Салли не тревожила меня. Я также не считал, что ход событий слишком уж убыстряется: всего две недели знакомства. Потому что я разделял уверенность Салли в нашем совместном будущем. Но я втайне терзался по поводу той боли, которую собирался причинить моей жене и ребенку.

Надо отдать Салли должное, она не настаивала, чтобы я ушел из дому. Или, по крайней мере, она ни разу не заговаривала об этом все следующие восемь месяцев, в течение которых моя работа над второй частью сериала была завершена и я стал настоящим асом в умении скрывать свою внебрачную активность. Когда подошло время сдавать материал по трем эпизодам, я на две недели перебрался в гостиницу «Четыре времени года» в Санта-Барбаре, объяснив жене, что мне необходимо спрятаться от всех и с головой погрузиться в работу. Я действительно работал, но одну из этих двух недель Салли провела со мной, не говоря уже о выходных. Когда съемки на неделю переместились в Чикаго, я решил еще немного задержаться, чтобы встретиться со «старыми друзьями», хотя, если честно, все эти дни мы с Салли практически не выходили из номера. Мы умудрялись так подгадывать наши расписания, не говоря уже об использовании номера в «Маркизе Вествуда», чтобы дважды в неделю вместе обедать и хотя бы один раз в неделю ужинать в ее квартире.

Порой я и сам поражался, как наловчился заметать следы, придумывая разные истории. С одной стороны, как профессиональный рассказчик, я просто оттачивал свое мастерство. Но в прошлом я всегда считал себя никудышным лжецом, особенно когда через несколько дней после моего первого внебрачного приключения в 1999-м Люси повернулась ко мне и сказала:

— Ты с кем-то переспал, верно?

Разумеется, я возмутился. Разумеется, я все решительно отрицал. Разумеется, она не поверила ни одному моему слову.

— Давай уверяй меня, что у меня галлюцинации, — сказала она. — Но я ведь вижу тебя насквозь, Дэвид. Ты прозрачен.

— Я не лгу.

— Ох, ради бога.

— Люси…

Но она вышла из комнаты и никогда об этом не заговаривала.

Через неделю острое чувство вины (и острый страх разоблачения) растворилось, подпитанное молчаливой клятвой никогда больше не изменять жене. Этой клятве я был верен целых шесть лет, до того как встретил Салли Бирмингем. Но после первой ночи в ее квартире я почти не ощущал ни вины, ни беспокойства. Возможно, все дело было в том, что теперь мой брак существовал по закону снижающейся прибыли. Или, возможно, это объяснялось тем, что с самого начала романа с Салли я знал, что никогда еще не был так страстно влюблен.

Именно эта уверенность сделала меня экспертом по ухищрениям, причем до такой степени, что Люси никогда даже не спрашивала меня, где я обретаюсь, когда «работаю поздно». Надо сказать, она никогда не была такой ласковой и внимательной, как в этот период. Вне всякого сомнения, наше возросшее материальное благополучие сыграло здесь свою роль (по крайней мере, я так считал). Но как только я сдал свои части и принялся за редактирование других сценариев, Салли начала все громче настаивать на том, что мы должны жить вместе.

— Этой подпольной ситуации должен прийти конец, — сказала она мне. — Я хочу, чтобы ты принадлежал мне… Если, конечно, ты все еще меня хочешь.

— Разумеется, я хочу тебя. Ты же знаешь.

Но я хотел отсрочить и тот судный день, когда мне придется сесть рядом с Люси и разбить ее сердце. Поэтому я продолжал тянуть. А Салли начала проявлять нетерпение, на что я повторял:

— Дай мне, пожалуйста, еще один месяц.

Однажды я пришел домой после полуночи после длинного ужина с Брэдом Брюсом перед запуском сериала.

Когда я вошел, Люси сидела в гостиной. Рядом с ее креслом стоял мой чемодан.

— Позволь мне кое о чем тебя спросить, — сказала она. — И этот вопрос я хотела тебе задать последние восемь месяцев. Какая она? Нытик или одна из тех снегурочек, которые, несмотря на потрясающую внешность, на самом деле терпеть не могут, чтобы до них кто-то дотрагивался?

— Слушай, я понятия не имею, о чем ты говоришь, — ответил я, делая вид, что ее слова меня забавляют.

— Ты хочешь сказать, что понятия не имеешь, как зовут женщину, которую ты трахаешь вот уже семь или восемь месяцев?

— Люси, у меня никого нет.

— Значит, Салли Бирмингем никто?

Я сел.

— Тут тебе явно пришлось задуматься, — сказала она совершенно ровным голосом.

— Откуда ты знаешь ее имя? — наконец выговорил я.

— Я поручила кое-кому это выяснить.

— Ты что?..

— Я наняла частного детектива.

— Ты шпионила за мной?

— Не впадай в праведный гнев, подонок. Ты явно с кем-то встречался…

Откуда она это узнала? Я был так осторожен, так осмотрителен.

— …и из твоих длительных отлучек было ясно, что речь идет о чем-то более серьезном, чем просто легкий флирт для поддержания реноме. Я наняла частного детектива…

— Разве это не очень дорого?

— Три тысячи восемьсот долларов… которые я верну, так или иначе, при разводе.

Я услышал, как произнес:

— Люси, я не хочу разводиться.

Ее голос остался ровным, странно спокойным:

— Мне плевать на то, что ты хочешь, Дэвид. Я с тобой развожусь. Наш брак закончился.