Чтение онлайн

Я не сразу последовал ее последнему указанию. Потому что сначала развернул присланный подарок и увидел перед собой раритетное издание стихов Эмили Дикинсон 1891 года, выпущенное издательством «Роберт Бротерс» в Бостоне. Я держал книгу в руках, изумляясь ее компактной элегантности, почтенной тяжести и ауре постоянства — хотя, как и все остальное, она тоже рано или поздно рассыплется в прах. Затем я поднял глаза и увидел свое отражение в темном экране своего компьютера: мужчина средних лет, которого обуревают страсти, вряд ли известные Эмили Дикинсон.

И тут мне кое-что вспомнилось: просьба Кейтлин, которую она высказала, когда мы виделись в прошлые выходные. Когда я укладывал ее спать в номере гостиницы, она попросила меня рассказать сказку. И не просто какую-нибудь, а «Три поросенка». Но с условием.

— Папа, — попросила она, — ты можешь рассказать мне сказку, чтобы там не было большого злого волка?

Я немного подумал, не зная, как выйти из положения.

— Давай попробую… Допустим, есть домик, сделанный из соломы, есть домик, сложенный из бревен, и есть домик, построенный из кирпичей. Что дальше? Ты полагаешь, они создадут ассоциацию жильцов? Прости, ласточка, но эта история никак не получается без злого волка.

Почему не получается? Потому что все истории — они про кризис. Мой. Ваш. Того вон типа, который сидит напротив вас в метро, когда вы это читаете. Как ни крути, любая история обязательно упирается в основополагающую правду. А правда такова: нам нужен кризис. Мы нуждаемся в беспокойстве, в боязни неудачи, в тоске по настоящей жизни, и мы всегда недовольны тем, что мы имеем. Кризис каким-то образом заставляет нас поверить в собственную значимость, что все не так, как видится в конкретный момент, что мы сможем побороть свою незначительность. Более того, кризис заставляет понять, что над нами всегда нависает тень Большого Злого Волка Опасность, которая скрывается за всем. Опасность, которую мы создаем себе сами.

Но кто, в конечном счете, является творцом нашего кризиса? Кто им управляет? Для некоторых это Бог. Для других — государство. Опять же, это может быть человек, которого вам бы хотелось обвинить во всех своих несчастьях: ваш муж, ваша мать, ваш босс… Или, возможно — только возможно, — это вы сами.

Именно на этот вопрос я никак не мог ответить, раздумывая над тем, что случилось со мной в последнее время. Да, был в этой истории плохой дядя — тот, кто меня подставил, раздавил, а затем снова собрал по кускам. И да, мне известно имя этого человека. Но — и это очень большое но — не мог ли им быть я сам?

Я снова взглянул на темный экран. На фоне чернильной темноты вырисовывалось мое лицо. Как силуэт призрака… И мне пришло в голову, что с того момента, как человек смог увидеть свое отражение, он начал ежедневно, как жвачку, пережевывать всякие мысли: какова моя роль во всем этом… какое это имеет значение?

Но у него не находилось ответа. Разве только то, что я не устаю повторять себе:

перестань раздумывать над этими невозможными вопросами…

забудь о бесполезности всего…

и не воображай, как все могло бы быть.

Продолжай жить. Потому что больше тебе нечего делать. Есть только одно лекарство — принимайся за работу!