Чтение онлайн

Улыбка профессора стала еще шире. В строгом костюме, в своих невероятных очках, которые уже включили в состав обязательной формы всех специальных военных подразделений страны, Ноэль умудрялся выглядеть уютным, домашним. И оттого Ника начинала его бояться. Бояться ответственности за чужую привязанность, чувства и мысли. Оказывается, за годы одиночества она позабыла – как это: впустить в свою жизнь любимого, но далекого для тебя человека, подстраиваться под него, учитывать его желания.

Они встретились на пороге больницы. Ника еще раз взглянула на подарок и аккуратно положила его на сиденье машины. Неприятные предчувствия с утра мучили Веронику Ильину, заставляли оглядываться, прислушиваться к окружающим, чутко реагировать на малейшие изменения общего энергетического фона.

Вот и сейчас чей-то тяжелый, неприятный взгляд заставлял ее сводить вместе лопатки, держать ровнее спину. Взгляд провожал Нику с малолюдной узкой улочки внутрь больницы, ужом полз по коридорам. Хамелеона нельзя увидеть, но почувствовать – реально. Интересно, охраняют важного пациента или больницу целиком? О собственной важности Вероника не задумывалась. Кому она тут может понадобиться, раз в мире творятся столь глобальные и удивительные события?

Вчера, когда в Москве было шесть утра, какой-то немец выложил в Интернет неясным способом добытые данные о мигрантах, теперь повсеместно называемых пилигримами, сенсах, клонировании. Много информации, вплоть до имен конкретных людей. Это была не первая попытка рассказать миру правду, но самая удачная. Уже к девяти часам новость на всех языках разлетелась по Сети. Власти совершили ошибку – принялись отчаянно все отрицать, опровергать, объявлять неудачной мистификацией, чем только раззадорили журналистов. Ранее мелькавшие только в бульварной прессе сведения вызвали шквал комментариев.

А к ночи в Японии появилась публикация, что глава одной из самых крупных азиатских корпораций – пилигрим, пришелец из иного мира. К правдивым документам приплели короб домыслов и компромата. Несколько правительственных чиновников потребовали народного расследования, привлекли прессу. В результате утром начался обвал на Токийской фондовой бирже. Экономисты уже прогнозировали затяжной мировой кризис, красовались в телевизоре, рисуя сценарии развития событий один кошмарнее другого.

Нынешний день только выглядел солнечным. Любой сенс или природный психолог мог почувствовать, как закручиваются, завязываются в узлы темные энергии, ожидания чего-то недоброго, неизбежного.

Ника мотнула головой, растрепав аккуратно уложенные волосы. Прочь все лишнее, она пришла навестить ассистента Роберта и своего бывшего воспитанника. Вчера вместе с шестью сенсами они пересадили сознание Ланса в новый клон (невиданное дело для научного сообщества!). Час назад передали – юноша очнулся.

– Как он? – спросила она у Роберта, поднимаясь следом за ним по лестнице.

Ощущение тяжести за спиной, казалось, вдвое усиливало гравитацию земли, вдавливало в пол. До чего же сильный охранник, она не думала, что такие бывают!

– Переведен из реанимации. Открыл глаза, попросил воды, напился и уснул, – покачал головой Ноэль. – Что-то подсказывает мне, – он постучал по висящим на вороте рубашки очкам, – что на этот раз все получилось. Тех жутких багрово-черных всплесков энергий вокруг мальчика я не разглядел.

Ника промолчала. С Лансом она намучилась. То ли обгоревшее тело не отпускало душу, то ли прежний клон вышел неудачным, потребовалась новая пересадка. Со страхом она приближалась к палате.

Пусть Роберт не чувствовал ее эмоций, не нацепил на длинный нос свои чудо-очки, он все понял. И взял ее за руку. Вероника была благодарна ему за эту поддержку, в ответ сжала теплые пальцы Ноэля и толкнула дверь.

Ланс лежал на широкой кровати бледный, абсолютно лысый, даже без бровей и ресниц (второй клон готовили в ускоренном порядке).

К голой груди парня и к голове крепились датчики. Провода уходили под одеяло. Всю стену за кроватью занимал диагностический комплекс – приборы, мониторы, сканеры состояния, прямо выставочный стенд последних достижений в медицинской технике. Показания снимались ежесекундно и передавались в соседний кабинет, где круглосуточно дежурила бригада врачей.

Слева от Ланса у стены в путах капельниц лежало обгоревшее тело, закутанное в бинты, точно мумия. На всякий случай, вдруг что-то пойдет не так.

Нике до жжения в глазах стало жаль мальчика. И какая разница, сколько ему лет накопилось за многочисленные миграции, все равно мальчик. Ланс давным-давно не тот инспектор, который отправился мстить убийцам своей семьи. Он проживал жизни ребенка, взрослел и вновь оказывался в детском теле. По мнению Ники, за эти годы он так и не повзрослел.

От цоканья каблуков по кафельному полу пациент открыл глаза.

– Курорт устроил, значит, разлегся! Тела, будто костюмы, выбирает: то ему плохо, это не по фигуре! – накинулся на него Ноэль. – Мне помощник нужен, слышишь, лентяй?

Ланс удивленно заморгал и улыбнулся.

– У меня отпуск, – ответил он тихо.

– Ну, слава богу, в своем уме! – обрадовался Роберт, уселся рядом с другом: аккуратно, чтобы не задеть провода. – У тебя максимум полторы недели на восстановление, – опередил он Нику. – Тут такие дела творятся! Ни Москва, ни Барск в стороне не останутся. Справишься за полторы недели?

– Постараюсь, – улыбнулся юноша. – Только я пока не чувствую дара.

– Насмешил дикобраза голой пяткой! – хмыкнул Роберт. – Я тебе даже без дара работу найду, не соскучишься.

– Дорофея…

– Вернулась, – мгновенно ответила Ника. – Тебя дожидается.

– Ага, мечтай дальше, – поддразнил своего ассистента профессор. – Какого-то московского гостя встречает. Кощей перепугался без сенсов-то, девочку экскурсоводом нанял.

«Зачем Кощею сенсы, способные управлять энергиями? Неужели даже в Барске не будет покоя?» – подумал Ланс.

– Что за фрукт? – встрепенулась Ника. – Кто к моей мухоловке пробрался?

Она вскинула голову, прощупывая помещение. Не следят. Значит, тот взгляд, что она чувствовала спиной, – все-таки чья-то охрана. Надо аккуратно навести справки. Даже интересно, кого столь усердно стерегут.

– Павел Левашов, – раздался позади них голос Бронислава. Профессор Соловьев тоже пришел проведать парня. «Хотя, – подумалось Нике, – скорее всего, меня или Роберта, Бронька просто так в гости не ходит». – Крылов и меня просил собрать информацию об этом типе.

– Собрал? – Ника начала закипать. – Почему все знают, что девчонкой распоряжаются без моего ведома? А я, наставница, ни сном ни духом? Выкладывайте, какой ревизор заставил трястись от страха самого Кощея?

– Его биологический возраст – тридцать четыре года. Общий – больше полувека. Природный психолог, слабый сенс, журналюга и лицедей, – емко охарактеризовал его Роберт. – У себя на родине был успешным фокусником. Гастролировал по всему континенту, пока при странных обстоятельствах не угодил сюда. У нас он занялся маркетингом и политикой. Помогал Зиновьеву в прошлой избирательной кампании. Успешно отмыл депутата от политической грязи, на которую не скупились конкуренты и пресса. Доброго слова о нем я не слышал.