Инкубатор
Шрифт:
«Балахон» благополучно выскочил на улицу, а второй номер, удерживающий Веника, задержался в тамбуре. Теперь его никто не прикрывал со спины, и он развернулся, укрывшись за косяком и выставив Веника напоказ, наверное, решал, как бы половчее выйти, чтобы не попасть под огонь с улицы.
В этот момент Веня увидел, что заложник — это Веник, и не раздумывая бросился в тамбур:
— Веник!!! А ну, отпусти его, ур-род! Я сказал, отпусти!!!
При этом он обеими руками вцепился в горло «стилета», скрытого от нас за косяком — по крайней мере, руки его были на уровне горла и, судя по движениям, он изо всех сил старался задушить врага.
Впрочем, удушение продолжалось всего лишь несколько мгновений, а потом из-за косяка показалась рука, сжимающая стилет…
Что будут стоить твои миллиарды, когда ты встанешь между своим ребенком и смертельно опасной тварью, победить в схватке с которой у тебя нет ни единого шанса?
Ничего.
Здесь что-то значить будут лишь твои цепкие руки и твое смертное тело…
Молниеносно сверкнула сталь, Веня захрипел и стал заваливаться назад… не разжав, однако, рук…
Под тяжестью оседающего тела «стилет» на мгновение согнулся и выпустил Веника, чтобы обеими руками расцепить цепкий захват.
Этого мгновения Степе вполне хватило: он сработал двумя «двойками» в показавшуюся из-за косяка голову и помчался к тамбуру. Мы последовали за ним.
Мертвый «стилет» лежал на полу.
Рядом, бок о бок с ним, умирал Веня.
— Па… Па, хватит прикалываться… — заторможенно бормотал Веник, сидя на коленях рядом с отцом и тормоша его за руку. — Па, вставай…
В угасающем взоре Вени растекалось запоздалое счастье.
Сын жив.
Вот он, рядом.
Все получилось…
Эпилог
Верховный сидел на парте, машинально поглаживая больную спину и вперив немигающий взор в согбенную фигуру сына, бледной тенью скрючившегося за соседней партой.
Директор не смел поднять взгляд. Он был мертвецки бледен, не шевелился и не подавал никаких признаков жизни, непонятно было, дышит он вообще или нет.
Нет, при задержании его даже не поцарапали, и вообще, обошлись с ним на удивление корректно.
Просто рядом был совершенно неожиданно «восставший из мертвых» отец, которого он предал и, по факту, обрек на смерть.
Есть отчего побледнеть и впасть в ступор.
Степа докладывал о потерях.
Трое «стилетов». Весь конвой в полном составе. Четверо бодигардов Вени. Они попробовали на КПП схватиться врукопашную с отступающим к вертолетам «стилетом», прикрывавшимся двумя воспитанниками. Показалось им, видишь ли, что в узком коридоре КПП у них есть хороший шанс отбить заложников. Бодигарды мертвы, «стилет» ушел на «вертушке», прикрываясь воспитанниками, «охотники» сопровождают захваченный борт до точки посадки.
— Всего лишь трое? — проворчал Верховный. — Такую толпу положили… А этих тварей — только трое?
— Их всего было четверо, — Степа смутился, как будто был виноват в таком малом количестве поверженных врагов. — Один ушел, трое «двухсотые».
— Ясно, — кивнул Верховный. — Так, а ну-ка, все — вон.
Никто даже не шелохнулся. Люди еще не отошли от горячки боя, на грубую неожиданную команду просто никто не обратил внимания.
Верховный гневно сверкнул взором, набрал было полную грудь воздуха, чтобы крикнуть…
И передумал. Сник, выдохнул, дрогнувшим голосом попросил:
— Ребята… Я вас прошу — мне надо поговорить с сыном.
— Все на выход, — скомандовал Степа и кивнул на Директора. — Позвольте, я сначала обыщу его.
— Не надо, — покачал головой Верховный. — Это мой сын. Не надо…
Мы вышли из класса и плотно прикрыли дверь. Пусть пообщаются, им есть что сказать друг другу.
Ну вот, собственно, и все, дорогие мои. Думаю, это дело можно закрывать. Если будут какие-то коллизии, я потом непременно вам все расскажу.
А пока — удачи вам. Берегите себя.
Дело № 4 закрыто.
От автора:
От всей души благодарю дружный коллектив клуба «Урбан-Трава» за помощь в создании книги.