Инкубатор
Шрифт:
Через пять минут Степа вернулся с командиром — высоким подтянутым мужчиной в камуфляже без знаков различия.
Увидев Верховного, командир обмер, схватился за сердце и хрипло просипел:
— Ннн… Гх-кх… Не может быть!
— Может, может, — опроверг Верховный. — Зайди за машину, поговорим.
Командир подошел к Верховному, пожал ему руку и сразу стало легче: пока он здесь, «охотников» можно не бояться.
— Кто-нибудь из этих тварей остался? — первым делом уточнил Верховный.
— Нет, все улетели.
— «Все», это сколько?
— Преемник и с ним четверо. Взяли «крокодила» [13] .
— Преемник, б…! — ядовито пробурчал Верховный. — Преемник… Ну и что мы теперь будем делать?
— Как вообще такое могло получиться? — командир пребывал в смятении и искренне недоумевал. — Протокол запущен. Вы вроде как мертвый. Символ у него…
— А ты не заметил, когда он Символ предъявлял, у него цепочка, случайно, не обугленная была?
13
Вертолет Ми-24 (сленг).
— Да, цепочка была почерневшая, это факт. Я еще подумал…
— Что?
— Ну, подумал — очень странно все это.
— Витя, ничего странного…
Тут Верховный быстро и доходчиво объяснил, как все получилось, и, что характерно, при этом ни разу не соврал, выложил все как есть. Наверное, у них с командиром были особо доверительные отношения.
— Ясно… То есть, если я сейчас не подчинюсь Протоколу… И у вас ничего не получится… Меня потом сразу же прислонят к стенке.
— Точно, — не стал зря обнадеживать Верховный.
— А если подчинюсь… То вы, наверно, и до КПП мне дойти не дадите?
— Дадим, — разоткровенничался Степа. — Мы тобой прикроемся как щитом и захватим базу. Интересно, твои люди будут по тебе стрелять?
— Не знаю, — покачал головой командир. — В принципе, Протокол, все озадачены, но… Не знаю. Я в такую ж…у никогда в жизни не попадал.
— Я тоже, — признался Верховный. — Честно говоря, я даже и представить не мог, что ОН на такое пойдет… Ну и что ты думаешь?
— Да что тут думать? Вы живы. Вы здесь. А ваш ублюдок вас предал! — командир отступил в сторону и широким приглашающим жестом указал на КПП. — Заезжайте. База в вашем распоряжении…
Через десять минут мы поднялись над базой на трех Ми-24 и взяли курс на Инкубатор. В авангарде следовала пара «ночных охотников».
Это было похоже на иронию Судьбы. Сложись ситуация немного иначе, эти же самые «охотники» запросто могли похоронить нас в сотне метров от КПП.
В полете выяснился один неприятный нюанс по поводу конвоя Резерва.
У нас не было возможности установить с ними связь.
А если бы и была, они сейчас действуют по Протоколу, подчиняются Директору и будут биться насмерть с любым, кто попробует приблизиться к Резерву.
— А конвой, это «стилеты»? — с надеждой уточнил я.
— Нет, — Степа ткнул пальцем в иллюминатор — на летевшие рядком «вертушки» с телохранителями Вени и Домовитого. — Это вот такие же хлопцы. Лучшие из лучших. И нам придется положить их всех до единого. По-другому никак…
«…Верховные индивидуально друг с другом разбираться не могут. Они привлекают к этому делу целую толпу народа. Нет, не потому что вредные от рождения, а просто так получается. Масштаб у них такой…»
Не знаю, как там все сложится дальше, но я уже сейчас начинаю тихо ненавидеть всех Верховных вместе взятых. Если уж вам так приспичило уничтожать друг друга, возьмите дуэльные пистолеты, выходите в поле — и вперед, резвитесь сколько влезет. Почему из-за ваших дрязг должны страдать столько людей?
Вскоре впереди показался эвакопункт Резерва.
Он был похож на небольшой «лагерь» (или, если хотите, на жилую «зону»): пять одноэтажных продолговатых домов барачного типа, высокий забор с четырьмя вышками по углам и КПП с площадками для транспорта с наружной и внутренней стороны.
«Охотники» доложили, что единственная посадочная площадка на территории лагеря занята «вертушкой»… И эта «вертушка» как раз собирается взлетать.
Степа подтвердил очередность целей, один из «охотников» выпустил ракету и «вертушка» превратилась в груду металла.
Одновременно, словно получив общую команду, со стороны КПП по нам стал стрелять конвой Резерва. Они укрывались за бронированными микроавтобусами, и «охотники», уходя на вираж, сообщили, что видят «трубы» — у защитников лагеря были гранатометы или даже ПЗРК, так что нужно было немедленно работать: как и ожидалось, времени на установку контактов у нас не было. Ни единой секунды.
Не могу (да и не хочу) рассказать, как все это было в деталях, потому что толком ничего не видел: звено дружно ушло на боевой разворот и отработало по защитникам лагеря разом со всех подвесок. Спустя несколько секунд «охотники» зашли на второй круг и сделали дубль.
Длилось все это очень недолго. Когда наши вертолеты вышли из разворота и стали один за другим садиться перед КПП, с той стороны полыхало море огня и по нам уже никто не стрелял.
«Охотники» остались в воздухе, чтобы прикрывать высадку и контролировать ситуацию, а мы десантировались на площадке перед КПП и осторожно вошли на территорию через искореженные взрывом ворота.
Слава богу, добивать никого не пришлось. Никто не орал, не звал маму, не ползал в луже крови… Самоотверженный конвой Резерва погиб в мгновение ока, быстро и безболезненно.
— Хорошая смерть, — тихо сказал Степа, глядя на горящие у КПП машины. — Никто не мучился. Вальхалла встречает вас, братья…
Все элементы боевого порядка сосредоточились для уточнения задач у первого дома.
Пленный сказал, где проводилась тренировка, и прямо на снегу быстро начертил план дома.