Чтение онлайн

Реплика:

Учителя скажут то, что им положено сказать теми, кто оплачивает их труд. Так в любой стране. Во многих странах литературу и историю преподают мало – и хорошо: риторика и закон божий важнее и полезнее. Зачем школьникам отождествлять себя с некими бонвиванами-эмигрантами, не понимаю. Современных российских авторов лучше не читать – всё на потребу пишут, не важно, на какую. Герцен издавал манки – на них клевали – и охранка ловила неблагонадёжных.

«Окаянные дни» в СССР были запрещены.

Продолжение новеллы не вспоминалось, хоть стреляйся (надо сразу записывать, ещё лёжа на диване). Может собирался показать эскиз домашней сауны? Или представить материалы внеочередного ДТП? Нет, не то. Чёрт её знает. Телевидение в это время демонстрировало по одному из каналов «Юность Петра» и «В начале славных дел», и по другому – «Старый Новый год». Вспомнился эпизод в библиотеке…

Вошёл в огромный зал со множеством столов с настольными светильниками и пустыми стульями. Администраторский стол с пультом управления, отгороженный от зала, тоже был необитаем. Откуда-то из под потолка ветвилась инструментальная музыка и закручивала всё в необитаемом зале и мыслях. Эта диалектическая музыкальная «спираль» была давно знакома – «Болеро» Равеля в исполнении оркестра Ленинградской филармонии под управлением Мравинского. Не смотря на знакомую мелодию, несколько растерявшись отсутствием читателей, прошёл всё-таки к ограде стола администратора, напомнившей ограждение печки будущей сауны. Из-за небоскрёбов книжных стеллажей послышался стук каблучков и появилась молоденькая девушка в белой блузке со стоячим воротничком, двойными манжетами в запонках с гранёными прозрачными камешками и в белой коротенькой юбочке. Юбку на талии девушки охватывал узкий, почти незаметный поясок, концы которого были соединены таким же камешком, как на запонках. Девушка простучала каблучками к столу, нажала кнопку на пульте, и звук «Болеро» стал приглушённым.

– Добрый день. Слушаю Вас… – Мягким грудным голоском, как поющая Анна Герман, обратилась она к стоящему перед ней и быстро взглянула из-под длинных ресниц весёлыми серыми глазами.

– Мм-м… – Промямлил тот и с сомнением спросил:

– «Образы любви»?..

Девушка нажала ещё кнопку на пульте, и вдоль ближайшего «небоскрёба» бесшумно подъехало к его краю некое сооружение, напоминающее стремянку. Девушка встала на широкую ступеньку телескопического сооружения, взялась за поручень и нажала кнопку на нём. Телескопические трубы через несколько секунд стали выдвигаться вверх вместе со ступенькой, на которой она стояла. Сооружение поднялось к букве «О».

– Аа-а-а… – Дико закричал наблюдавший за процессом. Даже заорал. Мысленно.

Стройные ноги девушки были в чулках белой рижской сеточки со стрелкой. Но чулки ли? Он немного подался через ограду стола и посмотрел снизу. Да. Чулки. И голый участок, загорелой кожи ног от края чулок до краёв белых трусиков. «Прощайте мои бедные глаза – вы никуда не годитесь после такого спектакля».

В это время оркестр приблизился к финалу «Болеро» и вдруг громыхнул так, будто диалектическая спираль уже въехала в революцию.

Осознавала ли барышня, стоя на ступеньке под потолком у книжной полки с буквой «О», что, находящийся перед её столом контингент (гендерный), если бы был, кроме спросившего, мог снизу смотреть и видеть белые чулки, белые пажи и даже все четыре «окошка» её прелестных ножек?..

Когда закат – остаётся желание, но нет возможности.

Талантливые и возможно гениальные: все Толстые, Чехов, Достоевский, Некрасов, Куприн, Пастернак, Шолохов, Пушкин, Лермонтов. Практически не зная зарубежной поэзии, т.е. из-за отсутствия возможности сравнения трудно абсолютно утверждать о Пушкине и Лермонтове, но по их прозе – другое дело, особенно Лермонтов. И всем им могла бы быть присуждена Нобелевская премия – не Бунину, Солженицыну («Окаянные дни», «Красное колесо»). Почему Хрущёв протежировал Шолохову, а не Закруткину («Сотворение мира»)? Он это не читал, хотя Закруткин товарищ и земляк Шолохова.

Замечательна проза «Сотворения мира». Книга, как в поговорке, «за советскую власть и даже с коммунистами». Другого ожидать не приходится – Закруткин воевал за это. Образность, знание предмета и осведомлённость, характерность речи персонажей, знание жизни деревни – вот чем интересна трилогия о жизни в двадцатых годах, перед и во время войны 1941-45 в СССР и за рубежом.

????? – «многочисленный» и ????? – «брак» – сожительство и спаривание одного самца с несколькими самками.

(Экологический словарь)

Часть первая, мужская

…в иудейско-христианской традиции только мужчины слышат голос Бога. Женщины лишены этой привилегии, за исключением Девы Марии.

(Флоринда Доннер. «Жизнь-в-сновидении»)

«Происхождение мира» – умиротворение, «звон свой спрятать в мягкое, в женское», подсознательный комплекс.

Женившись, вы получаете девушку почти гарантированно в любое время и любом месте, как «звон», о котором сказал Маяковский.

Часть вторая, женская

Матка – это сугубо женский орган. Это даёт женщинам дополнительное преимущество, ту дополнительную силу, которая направляет их энергию.

Матка – это центр нашей творческой энергии. Даже если в мире не останется ни одного мужчины, женщины смогут продолжать воспроизведение рода. Но тогда мир будут населять только женщины.

(Флоринда Доннер. «Жизнь-в-сновидении»)

Женскому персоналу природа не уготовила импотенции – они могут всегда, пока живы.

Через 123 года в пику «Происхождению мира» (Курбе) было «Происхождение войны» (Орлан). Доннер в унисон Курбе вспомнила мысль аборигенки Шабоно:

«А ты знаешь, где находится женское начало?

– Нет.

Старуха посмотрела на меня, как на полоумную. – Во влагалище, – наконец выговорила она, задыхаясь от смеха».

При этом, если воспринимать оба «происхождения» физиологически соединёнными и иметь в виду результат, то это всё-таки больше соответствует миру, чем «войне».

Фрагмент глубокой юности нашего персонажа – тогда некоторое время проживавшего в Туле, на втором этаже с деревянной лестницей в подъезде двухэтажного дома (по соседству с другими, такими же). Дома размещались внутри угла, образованного перпендикулярными улицами Льва Толстого и Коммунаров. Во дворе стояли деревянные сараи и в торце их приютилась полянка, которую вытоптали местные мальчишки лет десяти – тринадцати, играя в футбол, с ними там же иногда бывала смуглая чёрноволосая девушка лет четырнадцати-шестнадцати (все соседи плохо думали о ней). Как-то, когда среди футболистов затесался наш герой (ему тогда было лет двенадцать), девушка (как же её звали, кажется, Зоя) позвала мальчишек в один из сараев – наверное, свой, где все они уже бывали. Мальчишки махнули и примкнувшему футболисту. Между тем, Зоя встала боком к ним, приподняла край юбки, приспустила то, что было под ней и, придерживая одежду одной рукой, стоя, опорожнила мочевой пузырь (прошу извинить за натурализм).

Внутри полутёмного сарая она также стоя, прислонившись к стенке, принимала, содействуя, в своё «происхождение мира» детские «происхождения войны» всех мальчишек по очереди… Примкнувший, всё время процессов «образа любви» обретался на каком-то возвышении под окошком сарая… Когда очередь в мероприятии закончилась, он поинтересовался впечатлением. Кто-то из мальчишек пригласил: «Будешь?..», тот отказался.

Часть третья, ни чья

Опыт каждого человека уникален и не похож на другие.