Гамаюн, Бальмонт Константин Дмитриевич (Гридинский)

Гамаюн

на обложку

Бальмонт Константин Дмитриевич

Шрифт:

Я как сон пред тобой, я как сон голубой, Задремавший на синем цветке. Я как шорох весны, я как вздох тишины, Как тростник наклоненный к реке. Я как легкий ковыль, как цветочная пыль, Каждый миг и дышу, и дрожу. Я как летняя мгла, что светла и тепла, И тебе все без слов я скажу.

Скрипка

Скрипку слушал я вчера. О, как звонко трепетала, Человечески рыдала Эта тонкая игра. В нарастающем ручье, Убедительном, разливном, Так мучительно-призывном, Дух подобен был змее. Бриллиантовой змеей Развернул свои он звенья, Вовлекал в свои мученья, И владел моей душой. И пока он пел и пел, Увидал я, лунно-сонный, Как двойник мой озаренный Отошел в иной предел. Был он в море белых роз, С кем-то белым там встречался, С ярким звуком оборвался, И вернулся в брызгах слез.

Царство тихих звуков

Царство тихих звуков, ты опять со мной, Маятник невнятный бьется за стеной. В ровном коридоре мерные шаги. Близкие ли это? Злые ли враги? Я люблю волненье позлащенных нив, На опушке леса вечер так красив. Над простором вольным водной глубины Дымно дышат чары царственной Луны. Нет, я должен, должен полюбить печаль, Не искать блаженства, не стремиться вдаль. Не желать блаженства вечных перемен, Нет, уйти нельзя мне от бесцветных стен. Тонкая, но властно, вытянулась нить, Бледного кого-то должен я щадить. Кто-то дышит близко, грустный и родной, Чье-то сердце глухо бьется за стеной.

Солнце – красное

Солнце – красное, сказал мне мой родной народ, И о вольном красном Солнце сердце мне поет. Так до боли, в жажде воли, все стучит, звучит, Звук биенья – песнопенье, чувство не молчит. Сердце, слышу. Мы сложили много звонких строк, Юг и Север мы воспели, Запад и Восток. Мы с тобой взрастили, сердце, красные цветы, Я мечтал – и страстной краской в грезах билось ты. Ни себя ты не жалело, ни других порой, Но под Солнцем ты алело, сам я был не свой. Мы с тобой не сомневались – о, ни в ком, ни в чем, Мы пьянели, опьянялись – солнечным лучом. Мы взрастили много смелых ярких лепестков, Мы учили жгучей силе, власти гордых снов. Сердце – вольно, Солнце – красно, мир согласен весь, Там, далеко, свет зажжется, раз ты светел здесь. Юность, юность, будь же юной, вспыхни, пожелай, Каждый миг – начало, воля, вечный скрытый Май. Не напрасно же раскрыл я в пеньи звонких строк Тайну сердца – алость крови – солнечный цветок.

Зарево мгновений

В закатном зареве мгновений, твоих или моих, Я вижу, как сгорает гений, как возникает стих, В закатном зареве мгновений докучный шум затих. Воспламененное Светило ушло за грань морей, И в тучах краски доживают всей роскошью своей, Чего в них больше – аметистов, рубинов, янтарей? К чему свой взор случайно склонишь, то даст тебе ответ, В одном увидишь пламя счастья, в другом услышишь «Нет». Но все, на что свой взгляд уронишь, восхвалит поздний свет. Прозрачность, нежность, и чрезмерность, все слито в забытьи, В последний раз мы их коснемся в предсмертном бытии, И мы поймем, что эти краски – твои или мои. И мы поймем, как полнозвучно поет волна морей, Когда дневное отшумело, и Ночь, во сне, бодрей, И все ночное, незаметно, идет скорей, скорей. Вот, все воздушней аметисты, рубины, янтари, Все, что во внешнем – еле слышно, все ярко – что внутри, Мгновенье пышного Заката – последнее – гори!

Зеркало

Я зеркало ликов земных И собственной жизни бездонной. Я все вовлекаю в свой стих, Что взглянет в затон углубленный. Я властно маню в глубину, Где каждый воздушно-удвоен, Где все причащаются сну, Где даже уродливый строен. Тяжелая поступь живых, Пред глубью меняясь, слабеет. Радение сил неземных Незримо, но явственно реет. Душа ощущает: «Тону», Глаза удивляются взору. И я предаю тишину Запевшему в вечности хору.

Солнце удалилось

Солнце удалилось. Я опять один. Солнце удалилось от земных долин. Снежные вершины свет его хранят. Солнце посылает свой последний взгляд. Воздух цепенеет, властно скован мглой. Кто-то, наклоняясь, дышит над землей. Тайно стынут волны сумрачных морей. – Уходи от ночи, уходи скорей. – – Где ж твой тихий угол? – Нет его нигде. Он лишь там, где взор твой устремлен к звезде. Он лишь там, где светит луч твоей мечты. Только там, где солнце. Только там, где ты.

Сумерки

Мерцают сумерки в лимонных И апельсиновых садах, И слышен лепет в листьях сонных, И дремлет ветер на цветах. Тот легкий ветер, что приносит Благословение небес. И тайно души наши просит Поверить мудрости чудес. Чудес ниспосланных нежданно Для исцеления души, Которой всюду, беспрестанно, Был только слышен крик: «Спеши». Для исцеленья утомленных, Нашедших чары новых снов, Под тенью ласковой – лимонных И апельсиновых садов.

Серенада

Я сомкнул глаза усталые, Мира больше нет. Плачьте, плачьте, запоздалые, Светит вам лишь поздний свет. Дышат сумерки неясные, Смотрят звезды с высоты. Плачьте, страстные, подвластные Тайнам темноты. Я закрыл глаза усталые, Стройный мир погас. Кровь слагает сказки алые, И обманывает нас. Дышат шелесты неясные, Дымно спит речная гладь. Плачьте, страстные, безгласные, Вам недолго спать.

Причастие ночи

Полюбите слезы, в вас воскреснет смех. Прикоснитесь боли, удалится грех. Помолитесь Ночи, вам сверкнет Заря, С светлым, с темным сердцем светом говоря. Прикоснитесь к Миру мыслию своей, На касанье мысли – поцелуй лучей. Поцелуй безгласный просиявших глаз, Посмотревших ясно из души на нас. Причаститесь боли, это верный путь, Чтоб на вольной воле глубоко вздохнуть.

Осень

Осень. Мертвый простор. Углубленные грустные дали. Завершительный ропот, шуршащих листвою, ветров. Для чего не со мной ты, о, друг мой, в ночах, в их печали? Столько звезд в них сияет, в предчувствии зимних снегов. Я сижу у окна. Чуть дрожат беспокойные ставни. И в трубе, без конца, без конца, звуки чьей-то мольбы. На лице у меня поцелуй, – о, вчерашний, недавний. По лесам и полям протянулась дорога Судьбы. Далеко, далеко, по давнишней пробитой дороге, Заливаясь, поет колокольчик, и тройка бежит. Старый дом опустел. Кто-то бледный стоит на пороге. Этот плачущий – кто он? Ах, лист пожелтевший шуршит. Этот лист, этот лист… Он сорвался, летит, упадает… Бьются ветки в окно. Снова ночь. Снова день. Снова ночь. Не могу я терпеть. Кто же там так безумно рыдает? Замолчи. О, молю! Не могу, не могу я помочь. Это ты говоришь? Сам с собой – и себя отвергая? Колокольчик, вернись. С привиденьями страшно мне быть. О, глубокая ночь! О, холодная осень! Немая! Непостижность Судьбы: – Расставаться, страдать, и любить.

1 2 3 4 5 6 7 8