Галоши счастья
Шрифт:
Марта садится и гладит Ганса по склонённой голове.
Ганс (Марте). Тсс…
Губерт. Дорогие товарищи! Уважаемые господа! Леди и джентльмены! Друзья! По-моему, мой друг, простой повар Ганс, затронул одну из напряженных проблем современности. Причем это имеет отношение к разным странам, ко всем людям. Мы учимся, растем, неуклонно растут наши духовные запросы и наше сознание, а между тем каждый из нас заключен в автоматизм повседневности, как шарик в шарикоподшипник. Каждый день одно и то же: с работы, на работу, с работы, на работу. Труд, конечно, великая вещь, но на работе, в общем, все одно и то же, дома – одно и то же. Быт и досуг также все более стандартизируются. Утром газета, вечером телевизор, вечером жена, утром любовни… Извините, шутка… Ну в самом деле, как быть? Человек не машина, не автомат, ему надоедает все одно и то же. Я вам скажу, дело дошло до того, что теперь часто встречаешь инженеров, которым надоело конструировать; писателей, которым надоело писать; рабочих, которые ленятся работать; врачей, которым надоело лечить; больных, которым надоело лечиться, и здоровых, которым надоело быть здоровыми и хочется заболеть. Неужели слово «надоело» есть производное от слова «надо»? Никто ничего не бросает и никуда не бежит, каждый все равно занимается своим делом. Но нельзя не обратить внимание на угнетенное состояние духа вполне благополучного трудящегося. В чем тут фокус, а? Брюхо набьешь – душа чего-то просит, душу ублажишь – брюхо рычит… И опять-таки: где страсти? Где безумные чувства? Кто из нас удушил свою Дездемону? Кто убил на дуэли соперника? Чью душу сжигает кровная месть?.. Чем мы заняты? Вот сидит человек, посмотрите! Все у него есть: жена, дом, работа, деньги, автомобиль скоро купит, а ему плохо! Ему скучно. И всем он недоволен. В чем дело, а… Чего ты хочешь, Ганс?
Ганс молчит.
…Вот! Он даже сам не знает чего! Но чего-то он хочет, это точно! И ему ка-жет-ся: будь у него другая квартира, другая жена, другая работа, другая зарплата, и, может быть, даже живи он в другой стране, или родись на сто лет раньше или на двести позже, – все было бы по-другому!.. А, Ганс?.. Можно предоставить тебе такую возможность. Слышишь? Молчит. Молчит, бедняга. Вы видели: я предлагал ему галоши счастья – они способны исполнить любое желание. Но надо знать, по крайней мере, чего ты хочешь? А, Ганс?..
Ганс (пьяно). Лошадь. Куплю лошадь и поеду…
Врывается Прохожий.
Прохожий (строго и свирепо). Где Губерт? Опять его нет? Пишите докладную! Я его уволю в конце концов, этого болтуна!
Губерт (пугается). О боже! Который час? Кошмар! (Бьет себя по губам.) Ах, болтливая собака! Опоздал, опоздал!.. Извините, иду, бегу!.. Говорить-то хорошо, а работать надо!.. Пока, Ганс! Звони! Увидимся!.. (Убегает.)
Прохожий. Безобразие! Разгильдяйство! Пьют в рабочее время! (Выпивает кружку, уходит.)
Ганс (смеется). Вот! Все так! Говорить все мастера! Идите! Бегите! На работу! В химчистку! К женам!.. Куплю лошадь, и все! И поеду куда глаза глядят!
Марта (гладит его). Успокойся. Ну что с тобой, в самом деле? Ты такой нервный, Ганс, я ничего не понимаю. Почему ты не хочешь поговорить со мной, все мне рассказать?.. Или ты не любишь меня больше?.. Я не пойму, что ты хочешь… Эльза говорит: может, нам на время расстаться?.. Ты слышишь меня, Ганс?..
Ганс (хохочет и поет).
Мне б с переднего крыльца…Подавали б жеребца…Марта встает и уходит.
Освещается ресторанчик. Здесь немая сцена. Хустен держит за ножку черного, как уголь, цыпленка.
Хустен. Я… сорок пять лет… на трамвае…
Штоп. Хустен, дорогой!.. Не волнуйтесь… Мы думали… мы хотели… Так сказать, сюрприз… Это даже не цыпленок…
Хустен. Я вижу, что это не цыпленок. Может, это фазан? Пекинская утка?
Штоп. Нет людей, нет людей… Что он со мной делает, этот Ганс!
Нэф. Дядюшка Хустен, я сейчас… другого… пять минут…
Хустен. Нет! Пусть-ка он сам его съест! Да! (Нэфу.) На! На! Откуси кусочек! Откуси!
Нэф пятится.
Штоп. Нэф! Откуси!.. Давайте я откушу!
Хустен. А-а! Не хочешь? А старому дядюшке Хустену подаешь?.. Бездельники! (Марии.) Ничего смешного, между прочим!.. Никто ничего не хочет делать! Раз в неделю соберешься съесть мясного!.. Откуси, говорю, ну!.. В прежние времена хороший хозяин заставил бы тебя подавиться этой дрянью! До крошки!..
Учитель (встает). Нет, позвольте! Что же это происходит?.. Какой такой хозяин? В какие прежние времена? А?.. Ну-ка, любезный, отвечайте!
Пауза. Хустен медленно приближается к Учителю с цыпленком в руке.
Хустен. Сейчас я тебе отвечу… Я тебе сейчас отвечу… этой… жареной… собакой… по очкам! (Бросается на Учителя.)
Учитель бежит.
Молчать! Я не позволю издеваться! (Штопу.) Молчать, пузатый бездельник! Только лапы умеете запускать в государственную казну! Отъелись! Где шеф-повар? Что происходит? Пьяницы! Дармоеды! (Урсуле.) Не путайся под ногами! Уж ты-то знаешь порядки, могла бы сказать! Старая черепаха! (Марии.) Прекратить! Все хи-хи, ха-ха, амуры, пока все прахом не пойдет! Отцы трудились, наживали, а они все спустят, им плевать! (Полицейскому.) А твое место где? Где, я спрашиваю? Может, там грабят, убивают, враг границу переходит, а ты? Чей хлеб ешь, бездельник? (Дошел до Нэфа, сует ему в рот цыпленка.) На, подавись! Руки отрубать таким поварам!.. Я вас научу! Я всем покажу! Я сорок пять лет! В поте лица! И что? (Учителю.) А ты! Молчать! Язык вырву! Каленым железом! Свинца в глотку!..
Хустен в исступлении, рвет на себе одежду, хватается за голову, и что-то меняется в его облике, в костюме. Он вырывается на другую половину сцены и видит Ганса над кружкой пива. В костюме Ганса тоже есть перемена.
…А-а! Вот он где, наш Ганс! Прекрасно!.. В тюрьму негодяя! В темницу! В Черную башню! Крысам на съедение!
Ганс (встает, покачиваясь). Но-но, ваше величество! Спокойно!..
Хустен. Замурую!.. (Хватает Ганса и уволакивает.)
В ресторанчике все поражены. Глядят друг на друга, пожимают плечами. Входит Марта.
Марта. Добрый вечер!
Ей не отвечают.
…Что с вами? Что-нибудь случилось?.. А где Ганс?..
Все молчат. Марта смотрит на Марию. Та демонстративно отворачивается.
Картина вторая
Проходит Стражник в старинном шлеме, с алебардой. Кричит петух, в неярком свете вырисовывается кровать под балдахином. Ганс сидит на ней. За ним – Мария с распущенными волосами.
Мария (томно). Ну что ты, Ганс? Куда? Ну что с тобой?
Ганс (сначала в тон ей). Прости. Усни. Прости, но мне пора… (Спохватывается.) Тьфу, черт!
Мария.
Ты за ночь, как луна, переменился.Перешагнул по небу, как звезда.Ганс. Ну, только не надо, не преувеличивай. (Чешется.)