Галоши счастья
Шрифт:
Штоп. Ну, в космосе не в космосе, но выбросить ничего нельзя.
Пианист. Ничего?
Штоп. Ни-че-го.
Звучит странная, печальная музыка, печальный женский голос. В полутьме начинается томительный и странный танец, стилизованный под древнеегипетский. Танцовщица пока едва видна. Свет меркнет, и еще через минуту Ганс и Губерт оказываются в пустыне, по которой бредет женщина.
Ганс. Ты помнишь, Губерт?
Губерт. Да, как нас занесло в Древний Египет?.. Ну и жарища была!.. (Отдувается, тяжело дышит.)
Ганс. Смотри!
Женщина приближается.
Мираж, что ли?
Губерт. Ох, черт! (Пугается.) Настоящая. По-моему, это Изида.
Ганс. Кто?
Губерт. Ну, помнишь? Один из первых мифов человечества: Озирис и Изида. Его зачем-то разодрали на куски и разбросали по пустыне…
Ганс. Да, да, а она его собирала? По частям?..
Губерт. Вот-вот. (Хихикает.) И одну часть все никак найти не могла.
Ганс. Перестань. Слушай, уйдем отсюда? Песок на зубах хрустит. Уйдем. Мне не по себе. Слышишь?..
Губерт. Давай. Где галоши?
Ганс. Они у тебя.
Губерт. У меня? Здрасте! Я их не трогал… Поищи!
Ганс (ищет). Еще не хватало галоши потерять!
Губерт. Да! И застрять в Древнем Египте!..
Ганс. Ну где, где? (Лихорадочно ищет.) Она все ближе, смотри!.. Слава богу, вот они!.. Давай руку, скорей, держись!
Губерт. Пока, Изида!.. Желаем найти!
Шлет воздушный поцелуй; Ганс бьет его по руке. Свет меняется – и снова ресторан, танцовщица.
Ганс и Губерт сидят на своих местах.
Приемщица. Она неплохо это делает. Просто мурашки по коже.
Губерт. Да, весьма… На кого-то она похожа… Ганс, тебе не кажется?..
Ганс не отвечает. Женщина танцует теперь почти у самого столика, протягивая руки к Гансу.
Это, разумеется, Марта.
Губерт (шепчет). Ганс! Это же… (Не договаривает.)
Танец обрывается. Женщина исчезает. Ганс встает. Делает шаг вперед. В ресторане аплодисменты.
Ганс рвет на себе галстук.
Приемщица. Ганс! Дорогой!.. Что с ним? Губерт! Ему плохо!..
Губерт. Ганс! Ганс! Успокойся!..
Ганс (хрипло). Галоши!.. Галоши, Губерт! Я не могу больше! Все! Я знаю, чего я хочу!.. Губерт! Я сдохну, если мы не вернемся! Ты слышишь?
Поодаль высвечивается большой шумный стол, за которым сидит и ужинает как бы группа туристов. Там – все наши герои. И постепенно они располагаются так, как когда-то в грозу в подвальчике. И поют «Нам не страшен серый волк!..» Ганс с жадностью глядит на это видение.
Приемщица. О чем он? Губерт, мне страшно! Ганс!
Ганс (Приемщице). Прости! Потом все поймешь… Губерт!
Губерт. Ну какие галоши, Ганс? Никаких галош давно нет.
Ганс (задыхаясь). Что ты сказал?
Губерт. Их нет, Ганс! Мы не можем вернуться!..
Компания в подвальчике поет и веселится.
Ганс. Не можем?.. Теперь? Когда я все понял? Домой, Губерт!..
Губерт. Поздно, Ганс, поздно.
Ганс (хрипит). Домой!
Приемщица. Что? Что? Чего он хочет?.. Скажи, дорогой, я все сделаю… Губерт, ему совсем плохо… Сделай что-нибудь!.. Губерт!
Губерт. Какие страсти, фройляйн! Какие страсти!
Приемщица. Сделай! Скорей! Что-нибудь! Помогите!
Ганс умирает прямо за столиком. Приемщица плачет. Пары танцуют, и пианист тихо напевает песенку про Родину. Появляются две феи. Между ними – мимическая перебранка: кто прав, кто виноват? Свет меркнет, потом вспыхивает снова. Ганс сидит босиком на постели, Марта отодвигает штору и напевает.
Марта (нежно). Доброе утро, Ганс! Бриться, бриться, умываться! Тебе опять что-нибудь приснилось?.. (Ерошит ему волосы). Тебе яичницу?..
Ганс обнимает ее.
1977-1979